Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 208 – Рукие Идели

Его рост не превышал ста семидесяти сантиметров, и он действительно был Тыфылем, то есть щуплым и худым. С волосами светло-каштанового цвета и бледной кожей, он совсем не производил впечатления плохого человека. Напротив, глядя на его лицо, можно было подумать, что перед тобой стоит наивный мужчина. Очки на переносице только больше его молодили. Порог зала как будто переступил юноша лет восемнадцати-девятнадцати.

Сонер подошел к нам, а потом улыбнулся так, словно мы были лучшими друзьями. Если бы я не знала, кто он на самом деле, то, наверное, даже улыбнулась бы ему в ответ, настолько искренним казалось его лицо.

— Встречаете меня прямо в дверях? – со смехом спросил Сонер. Даже его голос был тонким. – Вы заставляете меня чувствоваться себя особенным, Каран эфенди. Такого я никак от вас не ожидал.

Встав напротив, он тут же устремил свой взгляд на меня. Словно увидев то, что давно искал, он с волнением в голосе произнес:

— Ах, Эфляль! Ты даже не представляешь, какой долгий путь я проделал, чтобы только с тобой встретиться!

Как мне нужно было на это реагировать? Я его не боялась, но его спокойствие меня поражало. Сонер протянул руку для приветствия. Я мельком взглянула на Карана. Но он смотрел прямо на Сонера, не скрывая своей ненависти. Взяв мою руку и оставив на ней легкий поцелуй, Сонер накрыл ее своей ладонью.

— Прекраснейшая Ляль, – в следующую секунду, вдруг осознав, что сказал что-то не то, он поправился с притворным сожалением: – Я хотел сказать Ляль, прекрасная, как роза. Прости меня, пожалуйста.

Я не хотела видеть сейчас выражение лица Карана, поэтому не смотрела в его сторону. Я вырвала руку из хватки Тыфыля и вытерла ее о платье, даже не скрывая этого. Мне было противно. Настолько, что я едва сдерживала рвотные позывы.

— Еще раз, – сердито произнес Каран, схватив Сонера за плечо.

Кажется, тот не ожидал такого. В его глазах отразилась боль. Но он все еще пытался ухмыляться.

— Если еще раз ты так к ней обратишься, мне будет наплевать на правила «стола», твою мелкую месть или игры, в которые ты играешь, – угрожающе пригрозил Каран. Сонер начал заваливаться. – Ты больше не посмеешь смотреть ей в глаза. Ты меня понял? Увижу, что ты смотришь в ее сторону, – и устрою тебе столько проблем, сколько тебе и не снилось.

Он сжал плечо Сонера так, что побелели костяшки.

— Ты меня понял? – повторил он.

Если бы тот не ответил, то Каран, того и гляди, разорвал бы его на части. Женщина, сопровождавшая Сонера, испугалась и отступила на пару шагов. Видимо, она совсем не ожидала столкнуться с такой ситуацией на приеме.

— Ты ведешь себя неподобающе, – с трудом выдавил Сонер, и в его голосе все еще слышались нотки сарказма. Каран резко оттолкнул его от себя. Сонер, одернув свой пиджак, выдавил истеричный смешок. По его взгляду стало понятно, что дожидаться здравого смысла от этого человека бессмысленно.

— Ты все так же жесток, Каран. И все еще ищешь выход лишь в проявлении жестокости. – Он снова поправил лацканы пиджака и с укоризной добавил: – Пожалуйста, перестань вести себя, как пещерный человек!

Каран тяжело дышал. Я видела, что он едва себя сдерживал. Его шея покраснела, челюсти сжались. Казалось, он был готов в любой момент наброситься на Сонера.

— Проваливай, – процедил Каран сквозь зубы. – Проваливай отсюда и садись на свой стул. Иначе в следующий раз места «за столом» для тебя больше не будет!