Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 10 – Рукие Идели

–Ты должна это сделать, – сказала я сама себе и крепко сжала руками руль. – Если боль не прожить, она никуда не уйдет. Сделай это, пусть хотя бы ее станет меньше.

Я глубоко вдохнула в надежде на то, что кислород поможет мне прийти в себя, собрала всю свою храбрость в кулак и вышла из машины. Решат, который не оставлял меня нигде ни на минуту, протянул мне платок. Я взяла его и накинула на голову.

— Где они? – спросила я усталым голосом.

Решат видел, как всю дорогу я рыдала. Когда я подумала, что все кончено, он протянул мне бутылку с водой и сказал: «Все пройдет». Просто «все пройдет…»

Что пройдет, как пройдет – неизвестно, но я хотела верить его словам, поэтому взяла бутылку из его рук и сделала несколько глотков. Все обязательно пройдет. Но когда, как?

Решат с грустью посмотрел на мое бледное, осунувшееся лицо. Не говоря ни слова, он дал мне знак идти за ним и пошел первым. Я двинулась вперед нетвердыми шагами. Я будто приносила боль тому месту, на которое ступала моя нога. В глубине своей души я ощущала дух кладбища, где сгнившие тела не чувствовали ничего, они не страдали ни мига. Я словно умерла, но мне было больно.

Очень больно.

С каждым шагом до меня доносились голоса из прошлого. Я снова и снова сталкивалась с событиями, преследовавшими меня годами. Мои родители умерли. Они были убиты. Годы я потратила только на то, чтобы суметь прийти на могилу своей семьи. Сейчас я не верила в то, что происходит.

Мне казалось, что рядом будет старший брат, что он возьмет меня за руку, скажет «я рядом». Но жизнь все продолжала играть со мной в игры, а мои желания так и остались всего лишь желаниями.

Под влиянием мрачной атмосферы кладбища шепот внутри меня перешел в крик, который эхом раздавался в моей голове. Скрестив руки на груди, я вдруг поняла, что не хочу оставаться одна. Мне не следовало отказывать дедушке, когда он сказал, что хочет быть рядом.

Сожалеть уже было поздно. В момент, когда я поняла это, наполнивший мое тело воздух будто превратился в огонь и обжег меня изнутри. Я стояла перед ними. Этот момент настал, и взгляд моих заплаканных глаз упал на имена на могильных плитах. Я замерла.

Гюнал Демироглу – Алисия Демироглу

Судьба, до этого бившая меня в самые неожиданные моменты, на этот раз ударила с открытым забралом, без утайки. И доспехи ее были любовью.

Дрожа всем телом и все продолжая смотреть на их имена, я выдохнула и приблизилась к могилам. Все было не так, как я себе представляла. Я не чувствовала их присутствия. Не плакала. Должно быть, слезы закончились, пока мы ехали из Стамбула в Урфу. Трясущимися пальцами я провела по имени отца.

Все мое сердце охватило чувство, которому я не могла подобрать названия. Возможно, я просто оцепенела.

Я поцеловала холодную могильную плиту. Дрожь губ вмиг охватила все тело.

— Папочка, я пришла, – прошептала я. Мой голос, наверное, впервые звучал так безжизненно. – Ты слышишь меня? Твоя дочь здесь, папа. Ты понимаешь, что я тут?

Я села на белый мрамор и дотронулась до земли. Не росло ни травинки. Эта сухая почва не должна была меня так сильно ранить.

«Если бы вы только были здесь… Я чувствую, что чего-то не хватает. Будто мой голос до вас не доносится. Где же вы лежите?»

Одна-единственная слеза стекала вниз по щеке и жгла кожу. А я ведь думала, что они иссякли.