Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 38 – Лила Каттен

— Я пыталась поговорить с Мариной, но она…

— Они не скажут. Я пытаюсь с ними говорить. Пишу, звоню, караулю то там, то тут.

— Елисей…

— И я не прекращу. Пожалуйста, не принимай сторону отца. Не в этот раз, мама.

— Я понимаю твои чувства.

— Вряд ли, мам. Потому что вина, которую я испытываю, пожирает меня. Она так глубоко засела, что я могу думать только о том, что сделал и чего делать не должен был.

— Боже, – она ахает, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть ее слез.

— Я найду ее, – убеждаю самого себя. – Рано или поздно, я найду ее.

«И проведу остаток жизни, стоя перед ней на коленях», – обещаю.

5 месяцев спустя

Май

Василиса

Оказывается, Алтай красив круглый год.

Осень, зима, весна… Сколько бы раз я ни смотрела в окно клиники, там все так же очаровательно. Сегодня я гуляю на свежем воздухе. И в целом теперь много хожу. Месяцы заточения прошли. Я готовлюсь к родам.

Бабушка уже оплатила клинику свыше их обычной цены. Я готова… почти.

Это были долгие пять месяцев после открывшейся правды. Ребенок внутри меня вырос. Мой живот тоже. Тело изменилось. Я вместе с ним.

Я не знаю пол этого ребенка. Меня спрашивали, хочу ли знать, но я отказывалась. Это означало бы привязанность. А мне достаточно того, что он внутри.

Еще я стараюсь не думать, что в нем моя ДНК. Убеждаю себя, что он чужой. Ненужный. Он должен знать мои мысли. Должен понимать, что я просто сосуд. Оскверненный и опороченный человеком, который оставил этот след в моем теле.

Каждый раз, когда ребенок шевелится, я стараюсь не обращать внимания. Но он словно нарочно делает больно.

Моя первая беременность должна была быть другой. Я бы любила своего малыша. Я бы улыбалась и была счастлива. Так много частиц «бы» и так много неправильного в том, что это не случилось.

При мысли о своем прошлом и Елисее я чувствую тоску и боль, поэтому не часто заглядываю в ту часть души. Там темно и безрадостно. Все окрасилось в черный, будто вирус сожрал светлые моменты нашей с ним жизни. Там больше нет ничего, что я бы хотела помнить.

Дойдя до лавочки, я неловко сажусь на нее и вытаскиваю телефон самого старого образца. Вставляю новую симкарту и набираю номер сестры.

— Алло?

— Привет.

— Василек? Господи, ты позвонила. Наконец-то, – она облегченно вздыхает. – Так много времени прошло с последнего разговора.

— Ты куда-то идешь?

— У меня смена закончилась. Четыре часа разницы с тобой, помнишь? Я была в ночь, как интерн.

— Ясно.

— У тебя грустный голос, ты в порядке?

Она каждый раз так говорит. Все никак не может привыкнуть ко мне «новой».

— В порядке.

— А… – она запинается, но заканчивает вопрос: – ребенок?

— В последний визит к врачу все было нормально. Я особо не интересовалась, она просто сделала запись и все.

— Поняла. Слышу ветер в трубке, гуляешь?

— Да.

— Это хорошо. У нас холод ужасный. Май чудовищный, особенно после того, как мы неделю ходили в футболках.

— Я… помнишь, мы говорили о том, что я планирую делать?

Сестра молчит, затем нерешительно отвечает:

— Помню.

Да, мы говорили. Она умоляла вернуться. Но я не могла этого сделать.

Вернуться в город, который стал чужим сразу же в ту августовскую ночь. К людям, которые меня знают и будут ждать очередь, чтобы задать свои вопросы. Обвинить в молчании. Нет. Это было слишком для меня. Только сестра и бабушка меня держат в подвешенном состоянии. Однако… решение уже принято, словно по умолчанию.