Книга Малыши от бывшего. Вернуть любовь, страница 74 – Дана Стар

Я слышу, как дрогнул его голос. Сколько горечи и сожаления в последних словах! Бедный Руслан. Должно быть, ему очень тяжело смириться со смертью папы. Пусть тот и был редкостной сволочью, но всё же…

Тянусь к нему, ласково оглаживаю напряжённую щеку.

— Мне очень жаль, что так вышло. Может, он и поступал иногда неправильно, но точно любил тебя. По-своему, извращенно, но всё же…

Руслан отрывисто кивает. На скулах ходят желваки, губы кривятся горькой усмешкой.

— Да уж, любовь та ещё была! Если сына ядом травить да от семьи отлучать – это нынче любовь зовётся. Хотя, наверное, ты права. Отец просто хотел для меня лучшего. Пусть и методы выбирал так себе…

Тяжело вздыхает, отворачивается к окну. Я молчу, даю ему время собраться с мыслями.

— Ладно, проехали! – наконец произносит Руслан, вновь поворачиваясь ко мне. Глаза его решительно блестят. – Нечего о грустном. У нас вон какие радости – сына вылечим, дочку на ноги поставим. И сами постепенно отношения наладим. Как думаешь?

Руслан

Мягко целую Полину в висок, прижимаю к себе напоследок. Её хрупкое тело слегка дрожит в моих руках, но взгляд уже не такой затравленный. Кажется, она начинает мне доверять. Понимать, что я не брошу, не предам снова.

Перевожу взгляд на Анечку, сладко посапывающую у Полины на руках. Сердце щемит от нежности, в горле встаёт ком.

Доченька моя… Какая же ты крошечная!

Наклоняюсь, целую малышку в пушистую макушку. От неё пахнет молоком и чем-то сладким, детским. У меня даже слёзы наворачиваются от щемящего чувства причастности. Отцовства.

Нехотя разжимаю объятия, отстраняюсь. Полина смотрит с грустной благодарностью, едва заметно кивает. Мол, иди уже. Иди к нашему сыну, он ждёт…

Киваю в ответ, на негнущихся ногах бреду к выходу. В голове роятся тысячи мыслей, сердце заходится от волнения.

Как там Антоша? Не стало ли ему хуже? Хоть бы всё обошлось!

Захожу в отделение реанимации, стараясь ступать неслышно. Холодный белый свет бьёт по глазам, стерильная тишина давит на уши. Как же я ненавижу больницы! В них всегда пахнет страхом и болью. А уж детская реанимация – это вообще за гранью.

Но я должен. Должен увидеть сына, побыть с ним рядом. Пусть даже через стекло бокса, на расстоянии. Это мой отцовский долг, моё право.

Замираю у прозрачного короба, всматриваюсь внутрь. На груди болезненно щемит от увиденного. Антошка такой маленький, хрупкий! Весь опутан проводами и трубками, кажется полупрозрачным на белых простынях. Крошечная грудка тяжело вздымается, безвольные ручки смяты в кулачки.

Боже, да за что такое крохе? Чем он-то провинился, в чём виноват? У меня всё нутро переворачивается от острой жалости и вины. Ведь это я подвёл семью, я бросил Полину одну со всем этим кошмаром! Сам кутил и развлекался, пока моя женщина рожала в муках. Пока мой ребёнок боролся за жизнь…

Запоздалое раскаяние накатывает с головой. Как же я мог, а? Как мог усомниться в Поле, не поверить в её любовь? Ведь знал же, какая она – верная, преданная. Ни за что не стала бы мне изменять! А я, скотина, повёлся на россказни отца. Уши развесил, в лучших чувствах засомневался.

Стискиваю кулаки, стараясь дышать ровно. Нет, хватит! Что толку сейчас причитать и посыпать голову пеплом? Надо действовать, исправлять ошибки. Вытаскивать сына с того света, возвращать любовь жены. Иначе грош мне цена как мужику!