Книга В объятиях тёмного короля, страница 175 – Аманда Лили Роуз

— Я заказала тебе твой любимый сэндвич с рукколой и лососем, – продолжает мама, крутя головой по сторонам. – Кажется, у них сегодня обвал. Выходной все-таки. Все по двойной порции заказывают!

Я выдавливаю слабую улыбку. Она старается как может, а я… Я сижу тут, как идиотка, и не могу вымолвить ни слова.

— Ну? Похвастаешься набросками новой книги? Ты ведь что-то написала? – моя мама быстро меняет тему, и в её глазах появляется искренний интерес. – Я как понимаю, в этот раз будет курортный роман?

— Нет, – тихо отвечаю я. – Курортного романа точно не будет.

— Что случилось? – Она тут же настораживается. – Ты какая-то не такая…

Я снова отвожу взгляд. Как объяснить ей, что произошло? Как рассказать о безумии, которое стало моей реальностью?

— Может, расскажешь мне правду? – внезапно переходит на русский мама. Её голос становится строгим и серьезным. Она всегда так делает, когда не хочет, чтобы кто-то понимал, о чем мы говорим.

Я молчу, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Что случилось за эти дни, пока тебя не было в городе? Где ты была, Ангелина?

— На Сицилии, – говорю я, и слова звучат неуверенно, и слишком фальшиво. Хотя… вру ли я? Ведь он и правда возил меня на Сицилию. Этот остров, омываемый солнцем и кровью, стал новым местом моего заточения и… странного, болезненного освобождения.

— Ты лжёшь мне, Ангелина, – тихо повторяет мама с неприкрытой болью в голосе. Этот укор, эта тихая печаль в её глазах… Я не могу больше это выносить.

Ну что мне ей сказать? Правду? Что меня похитил герой моей книги? Что я провела две недели в плену у человека, которого сама же и… “придумала”? Или что за мной пришел монстр из моего шкафа, который обещал сделать меня своей и он сделал? Да никто не поверит мне! Это же бред сумасшедшего!

Хотя… Нет, тот, кто похитил меня, а потом… приручил к себе, совершенно не похож на того, про кого я писала. Сальваторе совсем другой. Он опасный. Непредсказуемый. И… он не монстр. А еще он оставил такой глубокий шрам в моей душе, что теперь даже говорить об этом больно.

— Прости… я не могу, мама, – шепчу я, и слёзы подступают к глазам. Кажется, еще секунда, и я разрыдаюсь прямо здесь, в этом залитом солнцем кафе.

Я хватаю свою сумочку, не глядя на маму, и выскакиваю из-за стола. В этот момент официант ставит передо мной тарелку с сэндвичем, который мы так долго ждали – лосось, руккола, хрустящий хлеб… Но я спотыкаюсь и случайно врезаюсь в него, тарелка выскальзывает из рук и с грохотом падает на пол.

— Простите, простите! – тараторю я, пытаясь помочь официанту собрать осколки и салфетки. Мои руки дрожат, но я стараюсь не показывать своей растерянности.

Мама приседает рядом, услышав мои частые вздохи и берет мои дрожащие руки в свои.

— Один, два… – Мама внимательно смотрит на меня, но я не веду счет вместе с ней. У меня нет приступа панической атаки – просто сердце бьётся слишком быстро. – У тебя больше нет приступов? – удивленно спрашивает она меня.

Я отрицательно качаю головой.

— Но… как ты с ними справилась? Кто помог тебе?

Он. Он помог мне.

Молчу на ее вопросы и выбегаю из кофейни, боясь сказать правду.

Слышу, как моя мама что-то кричит мне вслед, но я не останавливаюсь. Мне нужно бежать. Бежать как можно дальше от всех. Я мчусь по улице, не разбирая дороги. Ноги несут меня вперёд, прочь от любопытных взглядов, от жалости, от вопросов, на которые я не могу ответить. Ветер хлещет по лицу, но я не чувствую холода. Внутри меня – только пустота и боль.