Книга В объятиях тёмного короля, страница 131 – Аманда Лили Роуз

Сквозь полуоткрытую дверь автомобиля я бросаю взгляд на Ангелину. Бледная, как мел, но живая.

— Мне нужно твое пальто, – говорю я Гаррету, не давая ему опомниться. – Завтра тебе доставят точно такое же, но новое.

— Но…

— И щедрое вознаграждение в придачу.

— Конечно, сэр, – с готовностью отзывается Гаррет, стягивая летнее пальто со своих плеч.

Не медля ни секунды, я накидываю пальто Гаррета на хрупкие плечи Ангелины. Подхватываю ее на руки, чувствуя, как ее обессиленное тело дрожит в моих объятиях. Гаррет застывает в немом изумлении, но, как истинный профессионал, сохраняет невозмутимость на лице. Он торопливо указывает на неприметную дверь в глубине коридора.

— Через служебный лифт будет быстрее, сэр.

Я киваю, стараясь не терять ни секунды. Мы заходим в лифт, и с каждым этажом мое напряжение только растет. Это чуждое для меня чувство. Я, Сальваторе Монтальто, впервые вношу в свой истинный дом женщину не как пленницу, или как купленную на время куклу для забав. Я впервые вношу в свой дом свободную женщину, нуждающуюся в моей защите. Ангелию Вереск – писательницу перевернувшую своей книгой весь мой мир. Слова “забота” и “нужда” никогда не были частью моего лексикона, особенно в контексте женщин.

Двери лифта открываются, и мы наконец-то оказываемся в моих апартаментах. Я протягиваю Гаррету пачку долларов. Он берет их, не задавая лишних вопросов.

— Ты ничего не видел, – говорю я ему, пристально глядя в глаза.

— Разумеется, мистер Росси, – отвечает Гаррет, быстро исчезая за дверью.

Долгожданная тишина…

Наконец-то она наступила, густая и обволакивающая, словно бархат. Я шумно выдыхаю, стараясь унять дрожь в руках, и бережно опускаю Ангелину на большую двуспальную кровать. Пальто соскальзывает с ее плеч, обнажая её хрупкость и беззащитность. И я замираю, не смея дышать.

На ее спине… Там, где должны были быть лишь нежные изгибы теперь выжженные клейма безумной гениальности. На ее спине тянутся шрамы. Но это не хаотичное нагромождение ран, не бессмысленная жестокость. Они образуют единый, жуткий рисунок – ангельские крылья, вырезанные на живой плоти. Меня прошибает волна тошноты, горечь поднимается к горлу. Эти шрамы… их создал Альдо. Он создал его. Настоящего падшего ангела.

Перед моими глазами внезапно возник этот кошмар, которому он ее подвергал, каждая пытка, каждое унижение. Ледяной ужас парализовывает все мое тело.

Я собственными руками засунул в ад столь прекрасное создание и уничтожил его. Я ошибался… Как же я ошибался! Ангелина – не падший ангел. Никогда ею не была. Она – невинность, чистота, надежда, заключенная в хрупкую оболочку, которое чудом выжила в этом аду. Она ангел оклеветанный и израненный. И теперь все что я хочу – исцелить не только израненную плоть на ее спине, но и еще и каждый шрам в ее душе, если только она позволит мне это сделать.

Лёгкие касания скользят по коже моей спины, словно перья, но каждый из них обжигает, как искра оголённого провода. Мелкая дрожь пронзает тело, лихорадка поднимается волнами. Едва приоткрыв глаза, я выдыхаю тихое, молящее:

— Нет, прошу… нет…

Но прикосновения не отступают. Лёгкие поцелуи касаются кожи, теплые губы выводят причудливые узоры на каждом шраме, словно запечатлевая их в памяти.