Книга Ты нас променял, страница 65 – Мия Блум, Крис Гофман

Моя любовь к супругу огромна, просто я не умела ее показывать, проявлять. Выросшая в семье, где никогда не выражали чувств, а от родителей ни разу не услышала хоть каких-то теплых слов, я и сама не научилась этого делать. Боялась. Где-то стеснялась, закрываясь эмоционально.

Умом понимаю, что я нашла в Платоне не только мужа, но и защитника, отца, совершенно забыв, что он еще и мужчина, которому нужна ласка, близость и проявление меня как женщины. Решила, что он должен любить безусловно, принимать любой и ничего не требовать взамен, как это делают хорошие папы. Но он ведь не мой отец.

Моему настоящему родителю на меня плевать с высокой колокольни, и в том, что я такая замкнутая, его вина, в том числе.

Телефон начинает вибрировать, а на экране загорается имя «Оксана». Меньше всего испытываю желание сейчас с ней говорить, потому что я собираюсь домой за Ритой и очень хочу побеседовать с Платоном. Пусть в последний раз, но по душам. Честно. Разойтись как люди, высказав откровенно друг другу обиды и претензии. Хотя у меня их и нет. Кроме одной и самой страшной. ИЗМЕНА. Хочу узнать, когда все началось и почему. Решить вопрос с моим проживанием. Мне необходимо подумать над тем, как строить свою жизнь дальше, а не наматывать сопли на кулак. Все это позже. Сейчас — действовать.

Нехотя поднимаю трубку и слышу Окс:

— Привет, Златочка. Я уже осведомлена, Плат тебе изменяет? Какой ужас. Прости, что не сказала раньше, не хотела ранить.

— Что? О чем ты?

Не могу поверить, что она знала. Знала и молчала!

— Как говорится, жена всегда и все вынюхивает последней, он ведь пол офиса перетрахал, и длится все годами: и с бухгалтером тоже спал, и с помощницей, и с бывшей Макса Тонечкой, а нянька ваша? И ее трахал. Ходок твой муж хоть куда, — щебечет Оксана.

— А я вижу ты рада, да? — резко ей отвечаю. Голос Окс выражает настоящее злорадство.

— Ну ты что. Кстати, Платон и ко мне пытался лезть в трусы, но я его отшила. Так что, милая, мы с тобой одной крови, обе с рогами и мужьями козлами. Ничем ты не лучше. Приезжай ко …

Бросаю трубку, не дослушав до конца желчь, льющуюся из ее рта.

Мы не одной крови. И я не Оксана. Пошли они все к черту. Развод и точка. Терпеть вереницу давалок я не стану. А вот совет от Платона по поводу того, чтобы не общаться с Окс — теперь приму к сведению. Не подруга она, а сволочь.

Я просто хочу поговорить с мужем и разойтись. Тихо. Мирно. Без скандалов. Мы никогда не выясняли ничего бурно, не оскорбляли друг друга, и не опускались, как некоторые семейки, я не рвач, не стерва и не та, кто станет поливать супруга помоями даже напоследок. Да, Платон предал меня, сделал очень больно, но я способна помнить все то хорошее, что он давал мне годами, и безумно благодарна Плату за нашу дочь. Ради нее мы просто обязаны развестись как люди и сохранить нормальные человеческие отношения.

Настоящее

— Мам, я не хочу ничего обсуждать. Ты не любишь Злату и выслушивать злорадные фразочки вместе с упреками на манер «я тебя предупреждала» — не стану. Зачем ты приехала? — произношу взвинчено. — Голова и без тебя трещит.

— Не нервничай, сын, — проходит в дом, не дожидаясь позволения. — И будь более гостеприимен.

Говорить с ней хочется меньше всего. Вообще не понимаю откуда она осведомлена о событиях, происходящих в моей семье.