Книга Ты нас променял, страница 64 – Мия Блум, Крис Гофман

Мать Платона не пыталась внушить вину, но она права, так как заботился обо мне муж, знаю лишь я. Он годами возился с моими проблемами, болячками, плохим настроением и нежеланием вникать в его вопросы. Больше всего неприятно за Париж, зачем я в него улетела? Ведь Плат говорил открыто и прямо — у меня трудности, останься, со здоровьем, с бизнесом, с настроением, не бросай Риту на прислугу и няню, потому что я с гипсом не присмотрю за ней как следует. Мне жаль, что я, как обычно, не уступила, стала обижаться, нервничать, ведь ничего не стоил этот шоппинг, да и на работе потом возникли проблемы. Очень недовольно было руководство, что только устроившись, улетела на две недели, а потом, дистанционно, выпрашивала еще одну, для «продолжения банкета».

Чувствую невыносимую боль вперемешку с горечью. Я на заслужила измены! Нет! Но и сказать, что я хорошая жена все равно не могу. Знаю, что не вкладывалась в отношения с Платоном, как и то, что не решала никогда проблем, лишь ждала, когда он возьмет меня за руку и сделает это сам. Только в конце, когда Плат прямым текстом заявил, что я как жена скатилась в ноль и он подумывает о разводе, решила хоть как-то себя проявлять — стала изредка готовить и пытаться вникать в его жизнь. Супруг вроде и начал оттаивать, но наверняка тогда уже была Полина и ему стало не до налаживания семейного союза.

А чего я хотела? Чего? Он годами стучал в мою дверь с просьбой уделить время, поговорить, ведь озвучивал — мне мало секса, близости, займись семьей, но я была глуха. Видела только себя. Нашлась та, кто оказалась рядом, и самое обидное, Полина действительно знает о моем муже гораздо больше, чем я сама. Это я приволокла ее в дом, хотя Платон ругался до последнего и не желал видеть няньку. Думаю, что их связь началась гораздо раньше Полиного приема на работу, поэтому так и отнекивался.

Анализируя свои поступки, понимаю, что всегда перечила мужу, настаивала на своем, вела себя как ребенок и не уступала мужчине, которого действительно люблю. Моя игра в одни ворота закончилась проигрышем. Не бывает победы у той, кто кроме себя никого не видит. Как и не бывает тех мужчин, кто терпит равнодушие бесконечно.

Теперь я точно это знаю.

Проще всего свалить все на мужа и сказать, что я идеальна и делала все для семьи, только я не делала ничего. И оправдания мне нет. Вкладывался Платон. Любил, принимал, заботился, платил, терпел отказы, тягал по психологам, врачам. И предал тоже он. Изменил. А значит и чувств у него больше нет.

В отчаянии меня накрывает новой волной истерики, и я начинаю рыдать, как ненормальная. Хочется позвонить маме, но какой смысл? Услышать «я же говорила»?

Она всегда считала, что моя неуступчивость доведет семью до краха. Мама оказалась права. И теперь я не хочу ничего слышать от нее и отца, для которых всегда была эгоисткой, думающей лишь о себе. Выходит, так. Чего уж там, даже лучшая подруга Кира, считавшая, что бросить семью на три недели перебор, и та не встанет на мою сторону.

Теперь я одна…

Принимаю душ и переодеваюсь.

Можно бесконечно линчевать себя и убиваться, но необходимо перешагнуть эмоции и идти дальше. Вместе с Платоном мы не будем, потому что пережить измену не смогу. Слишком я любила его, чтобы просто улыбнуться и сказать, мол, да ладно, нянька ерунда, уволим ее и заживем весело дальше.