Книга Эндорфин, страница 5 – Лана Мейер

Снова.

И не думаю, что я могу доверять Николь на сто процентов, но, по крайней мере, она кажется мне адекватной, хоть и слегка холодной. Ее очень сложно прочитать, как и Дэймоса – и честно говоря, иногда мне кажется, что такая девушка подошла бы ему гораздо больше.

Я слишком эмоциональная, дерзкая, неправильная, даже истеричная. Что тут сказать? А вот леди, сотканная с ним из одного теста, а точнее сказать – арктического льда, точно бы не приносила ему столько головной боли, сколько приношу я. Хотя, возможно, Николь кажется мне такой исключительно потому, что она «всегда на рабочем месте».

Я опускаюсь на огромный угловой диван, обтянутый серым кашемиром. Ноги подгибаются под меня автоматически, а все тело будто само сворачивается в позу эмбриона. После пытки Дэймоса все тело до сих пор ноет, но гораздо сильнее саднит в душе, в районе груди и сердца.

Николь исчезает на кухне, возвращается с подносом: кружка дымящегося какао, тарелка с сэндвичем, нарезанными фруктами и шоколадом.

— Ешь, – ставит передо мной на журнальный столик.

— Не хочу.

— Ешь, – повторяет она спокойно, но в голосе вновь звенит знакомая сталь.

Я беру сэндвич и медленно откусываю, но не чувствую вкуса. Жую его механически и так же автоматически проглатываю. Затем следует еще кусок и ещё.

Ника садится рядом, забирает мой телефон со стола, переключает на беззвучный режим, а потом свой. Потом запасной, что лежал в сумке.

— Сегодня никто тебя не достанет, – говорит она. – Ни Дэймос. Ни сумасшедшая с улицы. Ни кто-либо ещё. Поживешь у меня, пока у вас разлад.

— Это приказ Дэймоса?

— Чей же еще. Он не хочет, чтобы ты жила одна в отеле. И понимает, что тебе нужно отойти, – меня бросает в дрожь от мысли, что он успел посвятить ее в подробности нашей интимной жизни. – Самое безопасное место, кроме его квартиры, – моя, потому что она находится через дорогу от него.

— Он рассказывает тебе… эм, все подробности про нас? Он рассказал, что случилось? – задаю вполне логичный вопрос, потому что догадываюсь, что сразу после моего ухода Дэймос набрал Николь, чтобы она проследила за тем, чтобы я никуда не убежала. Почему не кинулся за мной сам? Вопрос остается открытым. Не то чтобы я готова его видеть, но все же.

— В общих чертах доложил суть дела. Без эмоциональной окраски, – отзывается Ника, и мне вдруг становится не по себе от мысли, что Николь в курсе всей нашей личной жизни. Интересно, она знает, какие отношения у него были до меня? Легенда гласит, что Дэймос не состоял в таких отношениях прежде, но я уже не уверена в том, что у него не было тайных девушек с такими запросами на домашних рабынь. – Сказал, что переступил черту. Что ты ушла. Что он облажался.

Я хмыкаю, и звук получается горьким.

— Облажался. Какое мягкое слово для того, что он сделал.

Возможно, мне стоит расспросить о нем Николь. Какого черта мне любопытно? Какого хрена меня волнует его душа и травмы? Почему я хочу разобраться в причине того, что он психически нестабилен?

Меня должна волновать только я и, возможно, мой существующий ребенок. А Дэймоса стоит вычеркнуть из жизни… но пока этого не получится, а вот из сердца точно.

Тишина растягивается между нами, тяжёлая и липкая. За огромными панорамными окнами раскинулась ночная Женева, представляя собой россыпь огней, отражающихся в чёрной воде озера. У этого города всегда такая холодная и безмолвная красота.