Книга Эндорфин, страница 4 – Лана Мейер

Что-то дрогнуло внутри: словно она провела ледяным лезвием по моим старым шрамам и распорола их. Она права.

— Это не ответ на мой вопрос, – говорю я, и голос не дрожит больше. – Ты была в том кафе. Ты позвала меня туда. И женщина с кислотой появилась там не случайно. Я видела твое лицо…

— Я была в шоке! Не знаю, что ты там увидела на моем лице, но я точно не желаю тебе зла! – бросает Эвелина быстро. – Мия, послушай себя! Ты параноишь!

— Может быть, – киваю я. – А может, на это есть реальная причина.

Эва открывает рот, чтобы ответить, но тут в лобби входит Николь и быстро направляется к нам.

Эта непоколебимая блондинка как всегда очень спокойная и собранная: на ее фигуре красуется черное кашемировое пальто, волосы идеально уложены, лицо остается невозмутимым и слегка строгим.

Она быстро окидывает взглядом развернувшуюся перед ней сцену: меня дрожащую посреди лобби; Эвелину, застывшую в защитной позе; охрану, нервно переминающуюся в стороне.

— Мы уезжаем, – произносит Николь коротко и даже не обращается к кому-то конкретно, а просто констатирует факт.

Ассистентка Дэймоса подходит ко мне, медленно кладёт руку на спину, лёгким прикосновением направляя меня, но не оказывая давления.

Эвелина делает шаг вперёд.

— Подожди, я могу…

— Нет, – обрывает Ника, и в ее голосе звенит лёд. – Не можешь. Оставь ее в покое, пока я не приказала охране выставить границу более жёстким образом, – «адвокат дьявола» поворачивается к ней, и я вижу, как Эвелина сжимается под этим взглядом.

— Отойди, – бросает Николь тихо, но в тоне столько власти, что Эвелина послушно делает шаг назад. Николь ведёт меня к выходу. Я иду не оглядываясь, но слышу шаги за спиной.

— Мия! – раздается мне вслед голос Эвелины. Такой отчаянный, почти умоляющий.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь на человека, который реально поддерживал меня в самые трудные жизни.

Она стоит посреди лобби, и лицо её выражает странную смесь страха и чего-то ещё. Сожаления? Или расчёта?

— Посмотри на него трезво, – шепчет она, и голос эхом отдаётся в пустом пространстве. – Дэймос Форд. Посмотри, кто он на самом деле. Он тебя сломает. Пережует и выплюнет.

Я хочу ответить, но Николь тянет меня дальше, и мы выходим через двойные двери на достаточно прохладный воздух. Стоит отдать должное охране: мне уже принесли теплейшие угги, и мои ноги мгновенно согрелись натуральной шерстью.

Последнее, что я вижу, слегка обернувшись, это Эвелина, всё ещё стоящая в лобби, смотрящая нам вслед жалобным, почти слезливым взором. Но я больше не уверена ни в ком. Может ли предать тот, кого ты считал близким?

Смешной вопрос.

Кайс хотел детей больше жизни – и столкнул меня с лестницы на седьмом месяце.

Дэймос обещал безопасность – и чуть не сломал меня.

Эвелина клялась в дружбе – и, возможно, подставила меня под удар.

Все мы носим маски. И единственная правда, которую я усвоила: доверять нельзя никому. Даже себе.

Мия

Квартира Николь встречает меня приятной тишиной.

Не пустой, не той, что давит на барабанные перепонки. А глубокой, мягкой и обволакивающей, как горячее какао из автомата, которое она готовит мне, едва я переступаю порог.

— Сядь, – мягко шепчет она, и это не приказ, а теплая просьба.

Я послушно выпрямляюсь, хотя каждая мышца протестует. Всё тело ноет после пытки Дэймоса: уверена, что у меня найдутся синяки на бёдрах, саднящие следы от плётки на ягодицах, онемевшие запястья. Но сильнее всего болит там, где не видно. В груди. В районе сердца, которое я так опрометчиво отдала не тому мужчине.