Книга На адреналине, страница 79 – Кира Оллис

Проницательные голубые глаза с мелкими лучистыми морщинками в уголках производят впечатление некогда улыбчивого человека. Наверняка дети любят её, а она любит их.

— Вы верите в него? – моё любопытство побуждает её снова повернуться ко мне лицом. Она сразу понимает, о ком я.

Женщина некоторое время молчит, а я готовлюсь услышать что-то умное и мудрое.

— Если выбирать из веры, надежды и любви, то в данный момент преобладает надежда, – она отворачивается и переходит на печальный шёпот. – У меня осталась только она.

Что же у неё стряслось? Вряд ли она сидит здесь от нечего делать с учётом профессии. Скорее всего, пришла просить помощи у Бога. Многие так делают, когда испробованы остальные способы решения проблем. И не мне их осуждать.

— А как же вера? Всегда считала, что без неё здесь делать нечего.

Между нами опять повисает тяжкая пауза, и я начинаю жалеть о том, что стала развивать тему. Обсуждать религию с посторонним человеком не очень умно с моей стороны.

— Слишком сложный вопрос, на который я больше не могу ответить честно. Поэтому я и пришла к нему, – кивок в сторону фрески под потолком. – Попросить прощения. – Её глаза начинают блестеть от слёз, что тотчас отзывается во мне болезненным уколом сожаления.

— Извините. Я что-то совсем за языком не слежу.

— Нет-нет, что ты. С учениками об этом не поговорить, а больше у меня никого нет. Так что ты, наоборот, отвлекаешь.

— От чего отвлекаю? Вы можете со мной поделиться. Обещаю, никому не скажу.

Нарисовав сложенными пальцами замок на сомкнутых губах, осторожно кладу ладонь поверх её в утешающем жесте. Я отлично знаю, каково это – быть одинокой в своём горе.

Задумчиво посмотрев на мою руку, женщина горестно вздыхает и начинает рассказ:

— Моя ученица умирает.

Такого поворота я никак не ожидала. Она молится не за кого-то из родных, не за себя, а за чужого ребёнка? Не нахожу, что сказать, поэтому продолжаю просто слушать.

— Вся её семья погибла при пожаре. Родители и младшая сестрёнка, – незнакомка больше не сдерживает слёз, а у меня самой горло стягивается в тугое кольцо при слове «пожар». – Она единственная выжила, но получила сильнейшие ожоги. Ей сделали пересадку кожи, но на днях началось отторжение тканей, что привело к сепсису.

Промокнув глаза салфеткой, моя собеседница переводит дух и продолжает изливать душу:

— Врачи сказали, что без защитного барьера инфекция продолжит распространяться.

— То есть шансов нет совсем-совсем? – расстроенно спрашиваю я.

— Есть небольшой, если рискнуть с пересадкой искусственной кожи. Оказывается, существуют и такие инновации, – с досадой она разводит руками. – Жаль, они доступны только тем, кто может их себе позволить. Я отдала свои сбережения на первый этап лечения, пробовала связаться со страховой компанией, но вся эта бюрократия… Господи, они мне начали вещать про месяцы, а у неё едва ли есть несколько дней.

— Это ужасно. А родственники? Может, у неё хоть кто-то остался?

— В том-то и дело, что нет. Они беженцы. Перебрались сюда из Мексики. Но ты не подумай ничего плохого. У них была замечательная дружная семья. Любящие родители, которые не пропускали ни единого праздника, где Сильвия была настоящей звёздочкой. Знаешь, какой у неё прекрасный голос? – на лице невероятно доброй учительницы вдруг появляется лёгкая улыбка.