Книга На адреналине, страница 176 – Кира Оллис

Без лишних слов мужчина уходит, захлопывая за собой дверь, и я остаюсь наедине с подавляющей темнотой. Озираюсь вокруг себя, убеждаясь в том, что это место вроде подсобки для хранения садового инвентаря. В дальнем углу стоит газонокосилка, рядом сгружены лопаты и грабли, вдоль стен расположены стеллажи с банками и ящиками, а на полу – канистры и фляги. Единственное маленькое окно затянуто паутиной, и оно настолько грязное, что свет практически не пропускает.

То, что меня не убили и не стали пытать, обнадёживает. Мне предоставили самое ценное оружие – время.

Но мнимое спокойствие развеивается пеплом по ветру, когда вскоре со скрипом открывается дверь, и загорается тусклая лампочка сверху. Щурюсь с непривычки, но, проморгавшись, едва не падаю замертво при виде вошедшего человека. Доступ воздуха в лёгкие словно отсекает чем-то острым и тяжёлым. До такой удушливой боли, что, кажется, будто от давления рёбра разламываются в щепки, травмируя своими острыми краями все внутренние органы разом.

Хочется о многом спросить и многое узнать, но вопросы теперь вряд ли уместны, ведь на каждый из них есть живой ответ прямо передо мной.

— Мама… – только и выходит просипеть, прежде чем я съезжаю на пол от рухнувшей на меня правды.

Адриана

Она почти не изменилась. Тот же высокомерный взгляд статусной женщины, та же прямая осанка. За прошедшие годы даже её фигура не пострадала. А я ведь столько раз изучала фото родителей по утрам, желая вспомнить нашу общую жизнь, но теперь не хочу. Противна сама мысль об этом. Надо мной жестоко поглумились и поиздевались сполна. Причём оба. Моя настоящая жизнь началась с того момента, как я переступила порог семьи Кроу. Они – мои настоящие родители, подарившие семью, а не эти ублюдки.

Клэр Линден, которую я по инерции назвала мамой, надвигается аристократичной походкой. Выглядит она дорого, абсолютно не сочетаясь с тем сараем, в который меня посадили под арест. По ней не скажешь, что она могла пострадать от пожара и спастись случайно.

— Так и знала, что охранник поймал тебя, – иронически цокнув языком, она скрещивает руки на груди и проходится по мне внимательным взором.

— Всё это время… Это была ты.

— Я, – кивнув, она переводит взгляд на свою ладонь, лениво рассматривая маникюр. – И невовремя ты увязалась, Адриана. Видит Бог, особо трогать я тебя не планировала.

— Бог? – непроизвольный смешок срывается с моих губ, что мгновенно озлобляет Клэр. Её нейтральное выражение лица резко переключается на маниакальное, а от гнева губы стягиваются в узкую, едва заметную полоску. Но я не могу не задать главный вопрос: – Что я тебе сделала? Почему ты так со мной?

— Как «так»? Не преувеличивай свою значимость, – усмехается она. – Я всего лишь забрала деньги, принадлежащие мне по праву.

— А похищение? Твоих рук дело?

— Я проверяла, помнишь ты что-то или нет. Всё просто. И знаешь, то, что за такой шалавой, как ты, волочились нормальные парни, сильно раздражало. Проучить не мешало. А, возможно, и их от тебя отвадить. Считай, я оказывала им услугу.

— Проучить? Меня? – В памяти мелькает сцена стычки с отцом, и подбородок начинает дрожать от обиды и неверия в то, что сейчас говорит женщина, которая была моей матерью двенадцать лет. – За что ты меня ненавидишь? – всхлипываю я. – Почему допускала… допускала те вещи, которые он делал? Неужели у тебя не было ни капли сострадания?