Книга На адреналине, страница 169 – Кира Оллис

В ней говорит обида за меня. Ни один человек не заслуживает подобной смерти, и оправдать мой поступок невозможно, как бы жестоко со мной ни обращались.

— Давай, – с улыбкой принимаю из её руки дымящуюся чашку. – Я за последние сутки выпила столько кофе, что скоро его возненавижу.

— Этот с ликёром, – ухмыляется она, устраиваясь в углу дивана.

— Это всё меняет, – хихикнув, направляюсь к ней, но в этот момент мой телефон, лежащий на подлокотнике, оповещает о входящем сообщении.

Мы обе уставляемся на него, как на неопознанный летающий объект, и не предпринимаем никаких действий, несомненно, думая об одном и том же. Осторожно подойдя к нему, разблокирую отпечатком пальца и, увидев, что сообщение пришло с незнакомого номера, вручаю Николь.

— Давай ты.

Подруга кивает и, поставив кружку на пол, начинает читать про себя. Я же равнодушно отхлёбываю напиток, не чувствуя вкуса. Что бы этот урод ни придумал, терять больше нечего. Киллана он у меня отнял. Теперь дело принципа – ответить ему взаимностью.

У Николь уходит около минуты на чтение сообщения. По её округляющимся глазам становится понятно, что речь пойдёт о нехорошей новости, и я оказываюсь права:

— Какой же сукин сын! Он требует, чтобы ты сняла все деньги со своего счёта и положила их в камеру хранения с номером «пятьдесят один» на вокзале «Юнион Стейшн».

— Когда? – интересуюсь я, продолжая попивать кофе. Если он хотел удивить, ему не удалось. Вчерашнее вряд ли переплюнуть.

— Завтра в три часа дня он пришлёт код для открытия камеры. В это время ты уже должна находиться там.

Вот какова была его цель. Дождаться моего совершеннолетия, чтобы заполучить деньги, доставшиеся мне по наследству. То похищение незадолго до дня рождения было задумано для запугивания? Но почему же он отсиживался потом несколько месяцев? Что мешало потребовать деньги раньше? И откуда ему вообще про них известно?

Ясно одно: это будет финальной точкой, после которой он исчезнет из моей жизни навсегда. Собрав всю злость и решительность воедино, говорю подруге то, к чему она сама давно подталкивала:

— Никки, я согласна на твой план.

— Правда? – оживляется она.

— Да. Только мы его слегка откорректируем.

* * *

По пути к «Юнион Стейшн» ловлю себя на мысли, что не испытываю страха. Такая поддержка, как у меня, придаёт небывалой уверенности в том, что на этот раз всё получится.

— Ты с ним не разговаривал? – спрашиваю Доминика, сидящего за рулём Land Rover.

В нашей афере должно быть трое действующих лиц. Кто как не Доминик подходит на роль третьего? То, что Киллан остался за бортом, невообразимо тяготит, но он сделал свой выбор, так и не найдя способа поговорить со мной, а моих моральных сил не хватит на то, чтобы переубеждать его, клясться в верности и вновь сталкиваться с отчуждением во взгляде. Они брошены на сегодняшнее мероприятие.

— У него отключён телефон. Говнюк, по всей видимости, заливает глотку, утопая в собственной злобе.

— Лили вчера говорила, что он закрылся в спальне и ни с кем не разговаривает, – вздыхаю я, с печалью осматривая улицы родного города.

— Когда он узнает, что мы тайком от него проворачиваем мутные дела, озлобится ещё больше. Зря ты ему не сказала, – упрекает Ник.

— Доминик, я пыталась сказать, но он не стал слушать, ты же знаешь! И, между прочим, его поведение тоже далеко от ангельского. – В голове снова запускается ненавистный кинофильм с тем поцелуем. Теперь и речи быть не может о том, чтобы ходить тренироваться к Фоксфорду.