Книга На адреналине, страница 112 – Кира Оллис

— У меня есть ещё одно признание. – Сегодня прямо-таки ливневый дождь из его откровений.

— Валяй, – со смехом разрешаю я.

— Мне помогли узнать насчёт Сильвии.

У меня аж дыхание спирает, пока вслушиваюсь в каждое слово Киллана. На днях я поведала ему подробности того благотворительного похода в Базилику, но и подумать не могла, что он займётся расследованием. Несмотря на отсутствие угрызений совести о сделанном, всё равно оставалась вероятность, что меня развели, и никакой Сильвии с ожогами нет. Узнать это было так же боязно, как и то, что собранные средства не спасли крошку.

— С таким именем в Вашингтонских больницах нашёлся всего один ребёнок, который полностью подходит под твоё описание. Сирота, в реанимации, и как раз вчера ей провели высокотехнологичную операцию.

— Она жива? – чуть ли не подпрыгиваю я, читая по серым глазам ответ.

Киллан сдержанно кивает, перебирая пряди моих волос, а я ликующе взвизгиваю, не сумев оформить свою радость в более или менее связные звуки.

— Спасибо! – звучный поцелуй в его губы. – Спасибо! – ещё один. – Боже, какая шикарная новость! – снова целую, на этот раз задерживаясь подольше.

Меня подхватывает волна счастья, уносящая на десятое небо. Седьмое слишком низковато для эмоций, которые того и гляди сдетонируют. Кроу словно по щелчку решает мои проблемы одну за одной. Конечно, я всегда догадывалась, что он очень хороший, но чтобы настолько безупречный…

Уже несколько дней я пребываю в невесомости. Не нахожу более ёмкого определения, описывающего то чувство спокойствия, эйфории и лёгкости, в котором я забываю о тревожащих вещах. Рядом с Килланом меня окутывает невидимая броня, защищающая от всех и вся. Ему и делать для этого ничего не нужно. Просто быть рядом. А он рядом почти постоянно. Даже когда Кроу нет на расстоянии вытянутой руки, я всё равно чувствую его присутствие: в звонках, SMS, взглядах, точно сворованных в толпе студентов.

— Ты совсем ничего не помнишь? – неожиданный вопрос грозовым разрядом рассекает пространство, как только он прекращает наш поцелуй.

— Что ты имеешь в виду? – напрягаюсь я.

— Ты помнишь детство? Родителей? Как в школу ходила? С кем дружила?

— У меня иногда случаются просветления, но они больше похожи на размытые сны с помехами, поэтому не могу точно сказать, было это со мной или нет, – понимаю, что неопределённый ответ его не устроит, но мне нужно выиграть время, чтобы снова взвесить то, о чём я размышляю почти двадцать четыре на семь.

Сказать Киллану сейчас? Как он отреагирует на то, что я, с высокой вероятностью, психически нездорова, и моя болезнь привела к страшной трагедии? Как?

— Что ты видишь в этих снах?

— Чаще всего это связано с пожаром. Помню пламенные всполохи, вырывающиеся из-под закрытой двери родительской спальни, и дым. Очень много густого чёрного дыма, а дальше темнота, – всё же умалчиваю о крови на руках. Что, если это не соответствует действительности, и я зря посею в нём зерно сомнения?

— А до пожара? – не унимается Килл.

— Не помню. Иногда у меня ощущение, что мою память кто-то стёр. Так может быть?

— Я читал, что такое бывает, когда в ответ на сильный стресс включаются защитные механизмы. Правда, в статьях пишут про плохие воспоминания, а ты забыла даже хорошие. И такой тип амнезии, как правило, временный, а в нашем случае прошло больше восьми лет. Не понимаю.