Книга Папа для мамонтенка, страница 17 – Аня Истомина

Вручив Любе свой чебурек, тянусь назад, достаю из пакета пауч с пюрешкой и отстегиваю Катю. Пересаживаю к себе на колени.

— Ам, ам! – настырно тянется она к моему чебуреку в руках Любимки, пока я пытаюсь ей выдавить в рот банановое пюре.

— Ну, блин, – повышаю голос, когда она выплевывает пюре на новую куртку. – Люб, достань влажные салфетки из бардачка.

— Ам, ам!

— Да понял я, сейчас заедем в кафе, суп тебе купим! – рычу, закручивая крышку на пауче и отбрасывая его в подстаканник. Забираю у Любимки чебурек, чтобы она могла достать мне салфетку.

Держу Катю и чебурек в одной руке, другой оттягиваю розовую куртку, чтобы Любе было легче оттирать пятно. Смотрю на ее сосредоточенное лицо – на блестящих от масла губах играет улыбка. Красиво.

Любимова поднимает взгляд на меня, затем внезапно замирает и переводит его в сторону, удивленно дергая бровями. Смотрю туда же, куда и она.

Катя, пока мы отвлеклись на ее куртку, немного наклонилась и в тихушку наяривает чебурек в моей руке.

— А я-то думаю, чего это она успокоилась! – пытаюсь отодрать Катю от чебурека. – Тебе нельзя, он жирный.

— Ам! Амм! – требует она и снова присасывается к сочному мясу.

Со вздохом сдаюсь.

— Отжала у меня чебурек, – усмехаюсь.

— Не расстраивайся, Кот, я поделюсь, – тянет мне Люба свой. Откусываю кусок от ее чебурека и делаю глоток кофе.

— Спасибо, Любимова. Не дала умереть с голоду. – облизываю губы и уворачиваюсь от чебурека, который она мне снова подносит к губам. – Нет, ешь сама.

Люба упрямо протягивает мне его снова.

— Все, больше не буду, – со вздохом кусаю еще раз.

— Ешь, ешь. Мать моего ребенка не должна голодать, – усмехается Любимка.

— Люб, вот надо оно тебе? – пристально смотрю в глаза Любы. – Это же на всю жизнь. Тебе в сад ее надо будет таскать, лечить, учить, смотреть, чтобы в подоле не принесла. У тебя мама как отреагирует на такие новости?

— А тебе-то какая разница, Кот? – вздыхает она. – О, кстати, надо узнать. У мамы же комната в коммуналке. Может, она подойдет?

Со вздохом закатываю глаза.

Какая мне разница?

Я не знаю. Мне просто жалко, что Любимова может остаться одинокой и всю жизнь воспитывать ребенка одна. Это же тяжело. Вот и переживаю.

— Ты сам-то почему так рвешься забрать девочку? На генерала хочешь быть похож? – помолчав, усмехается Люба, отрываясь от телефона.

— В смысле? – удивленно дергаю бровями.

— Ну, ты же сам говорил, что отца у тебя не было, а Николай Егорович тебе стал примером для подражания. Ты и в работе место его занял, и, вон, бороду уже отрастил, как у него. Осталось ребенка на воспитание взять.

Сижу и молча перевариваю. Я как-то не проводил такой аналогии, но Люба сейчас прямо по факту разложила. Да, Николай Егорович для меня ориентир в работе, но я не планировал его во всем копировать.

— Не подумай, что я тебя обидеть хочу, – вздыхает Люба, а я заинтересованно слушаю ее дальше. – Посраться у нас с тобой и без этого причины найдутся. Просто… Тимур, просто ты реально на него похож. И мы с тобой прекрасно знаем, что было после того, как генерал усыновил Тимона. Ты не боишься, что ты один с ребенком на руках останешься?

— Ну, у меня есть девушка, – пожимаю плечами.

— Давай посмотрим правде в глаза: пошлет тебя твоя девушка с этой идеей. Если бы нет – ты бы уже сто раз ей позвонил. – подается вперед Любимова и тянет мне чебурек.