Книга Не Барби для босса, страница 3 – Аня Истомина

А сколько Женьке лет, интересно? Что-то около двадцати пяти вроде.

Пропускаю ленту ей за спиной, фиксирую на груди и все равно приходится посмотреть вниз, на результаты измерений.

Основная часть лифчика-топика не прозрачная и закрывает все самое интересное, чем только подогревает желание аккуратненько оттянуть тонкую ткань пальцем и заглянуть под нее.

Чувствую, что организм упорно реагирует на Смирнову, как на красивую женщину. Ему для этого достаточно ее красивых сисек. Все остальное — второстепенно. И только ее ярко выраженное “рычание” возвращает меня в реальность.

Следом измеряю талию. Женька покрывается мурашками и передергивается, а я представляю, как ее сосочки сжимаются и становятся твердыми.

— Смирнова, не дергайся! — шиплю и бросаю на нее строгий взгляд.

— Простите, Роман Петрович, но у вас руки холодные, — вздыхает она. — А если не Снегурочкой, то кем я буду? Зайчиком?

— Белочкой, — хмыкаю и распрямляюсь, разглядывая ее лохматый жёлтый пучок. Наверное, это должен был быть белый цвет, но что-то пошло не так.

— У нас будут ролевые игры? — игриво стреляет глазами Женька и снова ржёт, а я укоризненно качаю головой.

— Все бы тебе хохмить, Евгения. Вот красивая баба, а пользоваться этим не умеешь.

— Да ради кого пользоваться-то? — она пожимает плечами.

А вот сейчас обидненько было.

— Вы наших мужиков на заводе видели? — продолжает и я понимаю, что речь не обо мне, а в общем. — Ради дяди Вити, наладчика? Или кривого Пашки? Остальные то все женаты.

— Ну, на заводе то свет клином не сошёлся, — хмыкаю я, запихивая руки в карманы. — Можешь одеваться.

Смирнова натягивает свитер, а я сажусь за стол и записываю ее параметры на листок, чтобы не забыть.

— Так кем я буду-то? — мнется перед столом Женька. Поднимаю глаза.

Ну! Вот! Нормальная, бесформенная, антисексуальная Смирнова. И все наваждение сразу рассеялось, как страшный сон.

За несколько месяцев до нового года на кондитерских фабриках начинается аврал и я просто давно не расслаблялся в компании прекрасных дам. Посвящал всего себя работе, вот меня и штормит. Обязательно исправлю это на новогодних каникулах.

— Барби. Развлечешь с обеда до вечера мою дочку и других детей, пока мы с друзьями посидим. Получишь столько, сколько получаешь на заводе за месяц. Согласна?

— Роман Петрович, вы сдурели, что ли? Какая из меня Барби? Я и каблуки то никогда в жизни не носила. — вдруг испуганно пятится Женька. — Да и бухать с подружками в караоке собирались. Договорились уже. Не, ну нахер. Я опозорюсь.

— Смирнова… — тру переносицу. — Первого числа “побухаете”. Каблуки тут — не самая большая проблема. Ты — главное — рот не открывай… не по делу. Тогда не опозоришься. Или мне Ирку вместо тебя позвать?

Ложь, провокации и шантаж — наши любимые методы…

Вижу, как глаза Женьки наливаются кровью.

В яблочко.

Не, ну этой выдре крашеной я в жизни уступить не смогу! Роман Петрович, негодяй, знал, на чем сыграть. Ирка — мой злейший враг на нашем заводе. Высокомерная гадюка, которая любит распускать сплетни и шушукаться обо всех за глаза.

А если бы Роман Петрович ее после меня позвал, то тут же поползли бы слухи, что я ему не подошла и Ирка оказалась лучше.

Как-то одно время она распускала слухи, что Роман Петрович домогался ее в подсобке. Но мы с нее поржали, потому что все уже давно знаем, что у Романа Петровича, ну, проблемы с потенцией. Ходит всем, улыбается такой красивый, а сам, бедняга, только облизываться и может. В принципе, я поэтому так спокойно при нем свитер-то и сняла, потому что знала, что приставать не будет.