Книга Не Барби для босса, страница 7 – Аня Истомина

— Со взрослыми игрушками у меня получается лучше. — прищуриваюсь лукаво.

— Экий вы… шалун, — прикусывает губу Смирнова, явно подыгрывая. И не понимает, похоже, что это выглядит слишком эротично. Отворачиваюсь и ухожу обратно к друзьям от греха подальше. Пусть сама разбирается с детьми, раз игрушки у меня не те. Я, вообще-то, машины имел ввиду.

Даже любопытно становится, что имела ввиду она.

Проходит немного времени. Мы с друзьями сидим, выпиваем, разговариваем. Вдруг слышу какой-то неистовый визг из гостиной. Поднимаюсь и иду проконтролировать на свякий случай. Заглядываю в комнату, и вижу настоящую вакханалию: Женя скинула туфли, носится с детьми, заматывает их туалетной бумагой, как мумий. Комната в хаосе, дети визжат и разбегаются от Барби, как тараканы.

Она ловит их, щекочет и заматывает туалетной бумагой. В нее ото всюду летят диванные подушки. Вокруг шум, гам. Собираюсь идти обратно к друзьям.

Неожиданно моя дочь замечает меня и тянет за руку:

— Папа, иди к нам! Поиграй с нами в фараонов!

Пытаюсь позорно сбежать, но под ее напором сдаюсь и подхожу ближе. Смирнова пристально смотрит на меня, щурит свои синие глазищи и медленно, с угрозой в движениях, разматывает туалетную бумагу.

— Ну что… Роман Петрович, готовы к безумию и безудержному веселью?

Заматываем Романа Петровича на совесть. Дети помогают с таким усердием, что у нас быстро заканчивается вся упаковка бумаги. Надеюсь, это не все запасы в доме. Будет неловко оставить гостей без царя гигиены в любой квартире.

Едва сдерживаю смех, потому что мой директор стоит посреди комнаты, замотанный в туалетную бумагу, как настоящая мумия. Дети верещат от восторга, пищат, смеются — в общем, творится настоящая вакханалия. Праздник непослушания какой-то.

Я даже не успеваю придумать, что делать дальше, как кто-то из детей выдвигает предложение:

— Пусть мумия расскажет стих на стуле!

Дети радостно поддерживают идею, и я, конечно, не могу не подыграть:

— Ну что, Роман Петрович, готовы? Трон для вас уже готов! — выставляю массивный стул в центр.

Директор качает головой, но в итоге все же нехотя поднимается на стул в своей "мумийной" оболочке и начинает рассказывать какой-то детский стишок. Голос у него, конечно, звучит так, будто его заставляют это делать под дулом пистолета.

— А давайте водить хоровод, — беру ребят за руки и подмигиваю начальнику, как только он заканчивает. — Роман Петрович, подпевайте.

Роман Петрович закатывает глаза, но все же подпевает басом. Сдерживаю смех из последних сил.

— Больше эмоций! — подначиваю его.

— Смирнова, я тебя покусаю, — обещает он, бросая на меня такой свирепый взгляд, что, кажется, если бы не дети, я бы уже не стояла тут, ухмыляясь, а ехала в трампункт ставить прививку от бешенства.

Дети же входят в раж, хлопают в ладоши, а один из мальчишек кричит:

— Мумия, сделай страшное лицо!

Роман Петрович вздыхает, поднимает руки вперед, изображая из себя зомби, а потом ловко спрыгивает со стула и начинает за ними гоняться. Дети орут, визжат, рассыпаясь по комнате, как тараканы. Вид у мумии, конечно, совсем не страшный, а скорее комичный, но для них этого более чем достаточно.

Минут десять спустя, Роман Петрович устало падает на диван и срывает с себя оставшиеся "бинты", а я достаю из пакета чупа-чупс и протягиваю его ему: