Книга Не Барби для босса, страница 24 – Аня Истомина

— Эй, ты там еще не растаяла? — смеется роман Петрович, склоняясь ко мне. — Ладно, переворачивайся.

— Отвернитесь! — бурчу, чувствуя, как лицо начинает гореть.

Он закатывает глаза, но отворачивается, и я переворачиваюсь на спину, прикрывая руками грудь. Он оборачивается обратно.

— Смирнова и чего я там не видел? — хмыкает загадочно.

С сомнением хмурю лоб, не понимая, чего я такого смешного сделала.

Когда, наконец, настает моя очередь парить его, кутаюсь и отворачиваюсь, потому что Роман Петрович собирается снять полотенце. Жду.

— Я готов. — слышу и оборачиваюсь, теряя дар речи.

Роман Петрович лежит обнаженный, едва помещаясь на настиле. Его тело выглядит мощно и дико сексуально. С трудом отвожу взгляд.

Как много скрывается за строгим костюмом, оказывается.

— К труду и обороне? — усмехаюсь, стараясь скрыть смущение. Вытаскиваю веники из кадки.

— А что, мне придется обороняться? Ты будешь ко мне приставать? — игриво хмыкает он. — Я не против.

Ржу, но мой взгляд непроизвольно цепляется за красивое рельефное тело и накачанную задницу босса. Его… хочется потрогать. Погладить. Впиться ноготками в ягодицу.

Ох!

Из груди вырывается судорожный вздох, потому что живот внезапно скручивает спазмом. Вот это да! Надо заканчивать с такими фантазиями, а то я чувствую, как возбуждение совершенно некстати начинает разливаться по телу.

Стараюсь сосредоточиться и начинаю парить.

— Да что ж ты так слабо? Давай посильнее, Жень. Я люблю пожестче. — расслабленно мурлычет Роман Петрович.

Бью вениками сильнее.

— Женя, ты меня гладишь. Посильнее.

Меня злит, что я и так бью со всей силы, а ему все мало.

— Женя, ты в детстве ела мало каши. — комментирует мои старания начальник.

Не выдержав, хватаю веники двумя руками и с размаху бью его по ягодицам.

— Ай! — вскрикивает босс, подскакивая и моментально запахивая полотенце на бёдрах. — Ну ты даёшь, Смирнова!

— Что такое? — довольно ухмыляюсь. Но не успеваю больше ничего сказать, как Роман Петрович сгребает меня подмышку и тащит к выходу.

— Эй, что вы делаете?! — визжу, но он не отвечает, только хохочет, вытаскивая меня на улицу. Брыкаюсь.

Секунда — и мы уже падаем в сугроб.

Падаем вместе, потому что я, догадавшись о его намерениях, вцепилась мертвой хваткой в его влажное от пота тело.

Сугроб глубокий и мы будто тонем в нем. Задыхаюсь от обжигающих ощущений. Все тело будто звенит от разницы температур. Под спиной — холодный снег, сверху — разгоряченное тяжелое тело босса. Смеюсь, пытаюсь отпихнуть его. Роман Петрович рычит, упирается на руки и немного остраняется, нависая сверху и с весельем глядя в мои глаза. От нас валит пар. Дышу так, будто пробежала несколько кругов по стадиону. Вот это адреналин!

Вдруг чувствую, как что-то твердое упирается мне в бедро. И я не думаю, что Роман Петрович по пути захватил с собой какую-то дубинку.

Замираю на вдохе. Вижу, как лицо напротив становится серьезным. Пристальный взгляд перемещается с моих глаз на губы.

— Роман Петрович… — ошарашено шепчу, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — У вас стоит.

— Ну вот, а вы не верили в Деда Мороза, — хмыкает Женя смущенно, всё ещё прижимаясь ко мне, её глаза блестят, а губы растягиваются в хитрой улыбке.

— В смысле? — не понимаю, о чём она, но её слова вызывают какую-то странную смесь интереса и раздражения.