Книга Не Барби для босса, страница 22 – Аня Истомина

— Ты что, снеговика решила слепить? — поддразниваю её, глядя, как она возится.

Женька распрямляется и комкает в руках шар из снега.

— Если кинешь в меня, снова будешь загорать, — хмурюсь, но на губы лезет дебильная улыбка.

— Это голова для снеговика, — щурится Женька, будто не боится моей угрозы.

— Ну давай, слепим этого красавца, — говорю миролюбиво, подходя ближе.

Вместе начинаем лепить снеговика, она командует, я подкатываю огромные шары снега. Развлекаемся, как дети. Её смех звонко раздаётся вокруг, и это согревает похлеще костра.

Снеговик получается кривой. Вместо глаз ставим угли из костра. Ими же рисуем рот. Получается страшным, как пугало.

— Надо нос сделать. Есть морковка? — говорит Женя, довольно глядя на снеговика и переводя дыхание.

Поправляю ей шапку, съехавшую на глаза.

— Лень идти за ней. Ну… давай из ветки, что ли, сообразим? — отвечаю, нахожу кривую короткую ветку и вставляю её на место носа. — Теперь он выглядит ещё более устрашающе.

— Страшновик! — смеётся Женя, упирая руки в бока.

— Пугавик, — предлагаю свой вариант, обнимая ее за плечо. Снова ощущаю, какая она маленькая и хрупкая под огромной курткой.

Отвлекаюсь, насаживая мясо и раскладывая шампуры над огнем.

В какой-то момент понимаю, что Женька притихла. Оборачиваюсь и в меня тут же прилетает снежок. Попадает прямо в плечо.

— Ах, так? — притворяюсь обиженным, набираю горсть снега и кидаю в ответ.

Начинается снежная битва, снежки летят в разные стороны, я пытаюсь поймать Женю, а она визжит и убегает, неловко путаясь в валенках.

— Смирнова, ну-ка иди сюда! — смеюсь, подбирая ещё один снежок.

— Ни за что! — кричит она, выглядывая из-за сугроба и тут же прячась обратно, когда снежок пролетает мимо.

В один момент мне удаётся её настигнуть, я кидаю её в сугроб, и она падает туда с громким смехом. Засыпаю её снегом, и она не может выбраться, кричит, что я несправедлив.

— Всё, сдаюсь! — смеётся она, пытаясь выползти. — Роман Петрович, так нечестно!

— “Нечестно”, Смирнова, это пообещать мне называть меня Романом, а потом опять величать по батьке. — выдыхаю хрипло и выдергиваю ее из сугроба, рывком притягивая к себе за бушлат.

Женя спотыкается и падает в мои объятия, обжигая горячим дыханием шею. Опускаю взгляд на ее губы и резко поднимаю обратно на глаза. Тону в них.

— Сдаюсь, — тоже хрипло шепчет она, глядя на меня, как мне кажется, с восторгом. — У меня снег в штанах.

Смеюсь, подхватываю её на руки и тащу в баню. Из открывшейся двери валит пар. В нос бьет запах яблоневых дров.

— Ммм, — тянет Женька воздух носом, смешно шевеля им, как маленький барсук, — вот это да!

— Давай, — ставлю ее на ноги и, не удержавшись, подталкиваю ладонью под задницу, — иди переодевайся. Там халаты висят. Я сейчас мясо дожарю и пойдем попаримся.

— А я же без купальника, — оборачивается она ко мне растерянно.

— Значит, будешь без купальника. Не переживай, я ради поддержки, так и быть, тоже буду голеньким. — подмигиваю.

Под ошарашенный взгляд Жени, с хохотом закрываю дверь и иду следить за шашлыком.

Роман Петрович возвращается с подносом, на котором дымится мясо. За ним следует бутылка коньяка и несколько тарелок с салатами. Он ставит всё на стол, и я вижу, как пар от мяса поднимается в воздух, наполняя баню ароматом, от которого текут слюнки.