Книга Моя (не) зависимость, страница 93 – Аня Истомина

Папа покачал головой и вздохнул.

— Да, конечно, он поступил с тобой не порядочно. Использовал, чтобы добиться своих целей.

— Никита… — начала было я, но отец перебил.

— Я не про Никиту. Я про твоего жениха. Он использовал тебя, чтобы добраться до Нико. И сейчас продолжает это делать.

— Папа, у Нико нашли оружие в машине! — снова начала я и осеклась, потому что увидела, как отец махнул кому-то. Самолёт загудел. — Папа?

— София, ты ещё так мало разбираешься в людях! Тебе опасно находиться здесь без меня. Мы полетим в Молдавию вместе. Ни о какой свадьбе с этим твоим Александром не может идти и речи.

— Папа! — я вскочила, но меня тут же усадил обратно вдруг оказавшийся рядом охранник, с силой надавив на плечо. — Папа, я не хочу улетать!

— Тебя никто не спрашивает, София, — жёстко оборвал мои мольбы отец и снова отвернулся к окну. — Ты уже натворила дел.

Пискнуло входящее сообщение. Оно было от Саши. Краем глаза увидев короткое "Все будет хорошо", я чуть не взвыла от безысходности.

— Нет! Ты не понимаешь! — дёрнулась я в кресле, но хватка на моем плече стала жёстче, заставляя зашипеть от боли.

— Нет, это ты не понимаешь! — вдруг с какой-то лютой ненавистью в глазах рявкнул мне в ответ отец. — Ты разрушила систему, которая строилась годами! Теперь потребуется очень много усилий для того, чтобы восстановить прежнее доверие партнёров! Так что, не испытывай мое терпение и сиди тихо!

Я чувствовала, что нахожусь в ловушке. Пульс бился в горле и висках, глаза пекло, начинало тошнить.

— А если нет, то что? — пытаясь прийти в себя, тихо спросила я и прикрыла глаза. — Убьешь?

— А если нет, я тебя выдам замуж за одного очень влиятельного пожилого молдаванина ещё до того, как мы приземлимся. И это будет уже его проблемой.

Все тело обожгло от осознания, что меня уже никто и никогда не спасет. Не найдет меня Саша в Молдавии! Я почувствовала боль и выворачивающий спазм в животе.

— Мне плохо…

Охранник вздернул меня за руку и быстро повел в туалет. Я почувствовала, как в окне поплыла картинка. Самолёт начал движение. От этого замутило ещё больше.

Я вбежала в маленькую уборную и закашлялась, склонившись над раковиной.

Когда спазмы прекратились, я умыла лицо и вгляделась в свое бледное отражение, сжимая кулаки. Сейчас все нутро горело огнем, а я жалела, что в кармане куртки у меня больше нет пистолета.

Вдруг послышалась какая-то возня. Дверь распахнулась и отец с силой выдернул меня в салон, прижал к себе.

Я стояла к нему спиной и чувствовала, как в затылок упирается холодное дуло. Мы находились ближе к хвосту, а возле выхода, с другого конца от нас, стояли несколько человек в черной форме и масках. Их оружие было нацелено в нашу сторону.

— Петр Русу, вы арестованы, — сказал один из них, голос его был не знаком.

— Если вы дернетесь, я прострелю ей башку, — отозвался отец в ответ.

— Папа, я же твоя дочь! — все больше впадая в отчаяние, хотя, казалось бы, дальше некуда, прошептала я.

— Ты мне не родная! — рявкнул он нервно.

— Зато мне — родная, — послышался откуда-то из-за спины самый желанный голос в мире. Я почувствовала облегчение и резкий толчок. Падая, увидела, как бросаются вперёд люди в масках. Раздались выстрелы, грубая ругань, меня придавило сверху чье-то тяжёлое тело.