Книга Не рыцарь из прошлого, страница 36 – Аня Истомина

На пороге стоит друг Глеба, Матвей. Сказать, что с того момента, как я видела его в последний раз, он стал выглядеть хуже — это ничего не сказать.

— Валите отсюда, — криво ухмыляется он, когда мы сталкиваемся взглядами.

Успеваю лишь испуганно прикрыть рот руками, потому что в следующую секунду Паша молниеносно хватает его одной рукой за грудки и вышвыривает на лестничную клетку.

Не ожидав от Паши такой жесткой реакции, я несколько секунд мнусь перед заковырявшимся на лестнице Матвеем. Очнувшись, перешагиваю его и бросаюсь в квартиру. Замечаю, как Паша уже забегает в комнату в конце коридора. Собираюсь за ним, но меня резко разворачивает и я оказываюсь нос к носу с Глебом, выросшему в проеме кухни будто из ниоткуда. В нос ударяет его теплое дыхание, смешанное с запахом алкоголя. Испуганно отшатываюсь, но он снова с силой притягивает меня к себе за руку.

— Пусти, — выдыхаю, выкручиваясь и отталкивая его в грудь.

— Ты не получишь квартиру, поняла? — рычит он, и я даже замираю от неожиданности.

— О чем ты? — смотрю в жесткие, холодные глаза бывшего мужа и не понимаю, как я могла быть так слепа, что вышла за него замуж. В нем же нет и капли того тепла, что люди ищут в других людях.

— О том, что мать составила завещание на Соню, — дергает он меня сильнее, затаскивая в маленькую кухню. — Еще скажи, что не в курсе.

— Нет, — упираюсь. — Пусти! Не нужно мне от вас ничего!

— Да, конечно, что же тогда от алиментов не отказалась? Твоя очередь платить. Дочь будет жить со мной, поняла? А если попробуешь бунтовать, вообще ее больше не увидишь. — усмехается Глеб, швыряя меня грудью на стол так, что с него на пол слетают рюмки и тарелки с закуской.

— Глеб, твоя мама еще жива! — ахаю от боли.

Слышу какую-то возню и голоса в коридоре. Молюсь, чтобы Паша с Соней не пострадали. Успеваю схватить вилку прежде, чем Глеб сгребает меня обратно и разворачивает лицом к выходу, удерживая за волосы.

Напарываюсь на ошарашенный взгляд Паши. Он стоит в нескольких шагах от нас, сжимая в окровавленной руке телефон. В его объятиях притихшая испуганная Соня. От осознания, что моя дочь цела и невредима, подкашиваются ноги. Кажется, я только на страхе и держалась из последних сил, а теперь они разом покинули мое тело.

— Отпусти Иру, — рычит Паша, беспомощно замирая в проеме и прижимая к себе Соню.

— Что, рыцарь, сложный выбор? — дергает меня Глеб за волосы, возвращая в сознание и не давая осесть. — Ну, кого теперь будешь спасать? Ее или ребенка?

Не сразу понимаю, что у меня к горлу прижат нож.

— Э, дружище, я на это не подписывался, — блеет откуда-то из коридора Матвей.

— Нет, — испуганно шепчу, глядя на то, как Паша медленно разворачивается к нам спиной и ставит Соню на пол.

— Иди, посиди на стульчике, — просит он ее.

Слышу довольную ухмылку Глеба. Чувствую, как его рука на моих волосах немного расслабляется, а я, наоборот, сжимаюсь от нахлынувшей ярости и со всей злости втыкаю в его предплечье вилку.

Горло обжигает холодом стали.

Глеб вскрикивает и одергивает руку, а я отшатываюсь и испуганно хватаюсь за шею. В панике с силой втягиваю воздух и только с третьего вдоха осознаю, что не умираю.

— Сука! — взвизгивает Глеб и бросается на меня. В следующее мгновение передо мной появляется спина Паши. Он молниеносно задвигает меня за себя и закрывает своей могучей грудью.