Книга Как приручить полковника, страница 73 – Аня Истомина

Усевшись на кровать, растерянно оглядываюсь по сторонам.

Так пусто. И грустно.

Отзвонившись Юле и отчитавшись о том, что все самое страшное позади, я прошу ее отправить Олю домой, а сама включаю сериал.

Но, как бы я ни пыталась сосредоточиться на героях, мысли витают далеко-далеко.

Потому что я уже скучаю. И уже хочу, чтобы поскорее наступил вечер завтра. И чтобы Николай пришел к нам на ужин. А лучше, чтобы он взял с собой сына. И больше никогда не уходил.

Конечно же, я вывесила бельё сама. И ужин приготовила сама. Потому что мне так проще. Это при Николае мне легко удаётся быть покладистой, а наедине с собой я всё та же "тётя-лошадь", которая привыкла пахать.

Да и если бы я продолжила до вечера валяться в кровати, я бы с ума сошла от мыслей. Я не могу не думать про то, что происходит между мной и Николаем. Хотя, казалось бы, ещё несколько дней назад этот мужчина бесил меня просто до невозможности.

Становится легче, когда возвращается Оля. Я переключаюсь на неё, отвлекаясь от ковыряния чайной ложечкой в своей черепной коробке.

— Привет! Ты как? — выглядываю из комнаты, когда слышу, как открывается входная дверь.

— Привет, мам. Всё нормально. Я волновалась, а ты мне даже не писала. Мне Юля только говорила, что у тебя всё хорошо и чтобы я не отвлекала тебя.

Ох уж эта Юля... Будто все чувствует.

Как объяснить дочери-подростку, что у матери был секс-марафон и мозг отключился напрочь?

Зная, что Оля в безопасности и под присмотром, я будто вернулась в то время, где никому ничего не должна, где на мне нет бремя ответственности и я просто кайфую от жизни. В юность. И, конечно же, мне немного стыдно. Чувствую себя одной из тех дам, которые забивают на детей, потеряв голову. Мысленно обещаю себе, что такого больше не повторится. Но как же было хорошо! Я просто выдохнула.

— Прости. Мне Юля тоже говорила, что у тебя все хорошо… Просто у нас здесь была засада — были полицейские, их нужно было кормить. — вру безбожно, потому что у плиты я провела всего два часа.

— Я скучала. — добавляю и виновато улыбаюсь.

— И что? Всё позади? — с надеждой в глазах смотрит на меня Оля.

— Да, всё хорошо, — киваю. — Больше нам никто не будет угрожать. Ужинать будешь?

— Нет, я у Юли наелась, — улыбается Оля. — Бабушка Надя впихнула в меня три пирога. Я теперь понимаю, почему Юля не может похудеть.

Усмехаюсь и, раз уж дочь завела разговор сама, аккуратно спрашиваю:

— С Ромашкой поладили?

— Да, он у неё такой... — дочь крутит рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Общительный.

— Так он же не разговаривает, — приподнимаю бровь, глядя на неё.

— Зато жестами хорошо изъясняется, — усмехается она. — Мам, а можно я погулять схожу? Я два дня взаперти сидела.

— А уроки? — щурюсь.

— Так я делала у Юли, — вздыхает Оля. — Надо же было чем-то заняться в перерыве между пирогами.

— Ну сходи, только не допоздна, — соглашаюсь. — Завтра на учёбу рано вставать.

— Да помню я, помню, — закатывает глаза дочь и тут же начинает одеваться обратно. — Ну, я пошла.

Усмехаюсь, потому что моя соскучившаяся деточка была дома ровно пять минут. А я тут себя уже мысленно сожрала.

Смотрю, как закрывается дверь, и ещё раз ловлю себя на мысли, что она совсем взрослая и скоро станет настолько самостоятельной, что уже не будет нуждаться ни в моих разрешениях, ни во мне самой.