Книга Мой дикий сосед, страница 50 – Аня Истомина

Петров закатывает глаза, достает тарелки.

Правильно, лучше не спорь. А то вчерашний приступ внезапной ревности тебе припомню.

— Нет, подержи, я сама, а то ты некрасиво нальешь, - передаю Максу ребенка.

— Маш, когда вырастешь, не будь душнилой, ладно? - разговаривает Петров с дочерью, а та улыбается ему, не выпуская из беззубого рта бутылочку.

Усмехаюсь, наливаю борщ, кладу сверху сметану, посыпаю зеленью. Режу хлеб крупными кусками, сало, зелёный лук. Ставлю все это красиво на стол прямо на деревянной доске.

— Красиво же? - улыбаюсь, глядя на свое творение.

— Очень, - вздыхает Макс. - Только я не люблю борщ.

— Полюбишь.

— Звучит как угроза, - косится он на меня и берет ложку.

— Дай мне Машу, - прошу, протягивая руки.

Петров усмехается, отдает мне девочку.

Прижимаю ее к себе, вдыхаю ароматную макушку. Запах не могу даже описать, но пахнет - божественно. Глаза сами собой закатываются.

Макс смотрит на меня, замерев с ложкой в руках.

— Что? - смущаюсь. - Она вкусно пахнет! На, сам понюхай!

— Не хочу, - Петров пытается увернуться, но, зажатый между стулом и мной, сдается и нюхает Машины волосики. - Прикольно пахнет. Все? Могу есть?

— Блин, Макс, ну ты мои трусы нюхал с большим интересом! Это же твой ребенок!

Петров давится борщом и начинает судорожно кашлять. Ну, да, про трусы не к столу, конечно, сказано.

— Извини, - протягиваю салфетку и хлопаю по мощной спине.

— Это не мой ребенок, - выдавливает из себя сквозь судорожные вдохи Макс. - С чего ты вообще так решила?

— Ну, мужчина, который ее принес, сказал, что Маша - твоя дочь. Хочешь сказать, он соврал?

— Недопошутил, - усмехается Петров, качая головой. - Машка - моя крестница.

— Так Максим тебе не папа? Ох, Маша, как же тебе повезло! - смеюсь, глядя на девочку, а Макс снова давится и кашляет, тараща на меня свои синие глазищи. - Пошли-ка отсюда, пока нас не прибили. Я тебе песенку спою.

Девочка мне улыбается и, вдруг, хватая за волосы, тянет к себе и присасывается к моему подбородку. Тихо айкаю и пищу.

Мне и больно волосам, и одновременно щекотно от того, как она кусает меня беззубыми деснами.

— Правильно, Маш, сожри ее. - фыркает Петров, но все же встаёт и помогает мне вырваться из маленьких, но сильных ручонок. - Давай отдадим Дане волосы. Лысина ей не пойдет.

Сидим с Максом, едим. Маша крутится у него на руках, но он ловко управляется и одной.

— Ты часто с ней нянчишься? - уточняю, с удовольствием глядя, что Петров, не морщась, наяривает борщ. - Кофе с кулебякой будешь?

— Буду, - отзывается Макс. - Не часто, это второй раз.

— Ты так хорошо справляешься… Будто у тебя есть опыт.

— Конечно, есть! У нее два старших брата! И с ними мне тоже приходилось сидеть иногда.

— Как тебе борщ? - щелкаю чайником и, опираясь подбородком о кулак, разглядываю Машу.

— Мммм… скажем так: вкуснее, чем у других. Есть можно.

— Чегооо? - поднимаю брови, перевожу взгляд на Петрова. Моему возмущению нет предела. - Типа, “третий сорт ещё не брак”?

— Бляяять, - вздыхает Макс. - Даня, он вкусный для супа, который я не люблю. Все, стоп, забудь то, что я сказал. Он просто вкусный! Все?

— Давай добавки? - мстительно ласково предлагаю я.

— Нет!

— Ну, ладно. - встаю, делаю кофе. Раскладываю по тарелкам куски пирога.