Книга Мой дикий сводный, страница 37 – Аня Истомина

Когда выхожу, на столе стоит чайник и кружка с чаем. Мирон сидит уже одетый в трофейные штаны, но с голым торсом.

— С легким паром. – поднимает он свою кружку так, будто произносит тост.

— Спасибо, – сажусь напротив, крепче завязав на груди полотенце, и отпиваю пару глотков.

Чай сладкий. Обычно я не пью сладкий чай, но сейчас мне очень вкусно. И то, что Мирон его сделал, приятно.

— Знаешь, если абстрагироваться, то здесь не так уж и плохо, – усмехается он, глядя в окно. – Наверное, можно было бы приехать летом, на шашлыки. Семьей.

Пожимаю плечами.

— Я не могу абстрагироваться. Наверное, я еще долго не захочу сюда приезжать. Впечатлений от нашего “отпуска” мне надолго хватит. Мне нужны хоть какие-то минимальные условия комфорта. Вода, личное пространство. Туалет, в конце концов!

— Ладно, одевайся, – Мирон встает и, накинув куртку, забирает чайник и выходит на улицу.

Натягиваю на себя одежду. Прибираюсь в предбаннике. Накидываю куртку, прячу под шапку мокрые волосы и иду в сторону дома. Чувствую, как по телу разливается приятная усталость. Даже ноги заплетаются.

Захожу в комнату и вижу, как Мирон разглядывает себя в экран телефона, напялив тот самый свитер.

— Тебе очень идет, – усмехаюсь.

— Нда? – с сомнением уточняет он и, зачесав пятерней волосы на бок, делает до жути бесячую слащавую морду и фотографируется на фоне стены с вышивкой.

— Ахахах, – сажусь на диван и, скинув ботинки, поджимаю под себя ноги, – деревенский ловелас.

— Кантри-стайл, – хмыкает Мирон и вдруг переводит телефон на меня и делает фото.

— Сдурел? – хватаю подушку и прикрываюсь ей. – Не смей!

— Почему? Прикольно же.

— Мирон, – рычу, слыша еще один щелчок камеры. – Удали.

— Неа.

Подпрыгиваю с дивана и бросаюсь к нему. Хватаю сводного за руку с телефоном, но он ловко перехватывает меня и, приобняв за шею, смотрит серьезно.

Потом медленно поднимает руку с телефоном вверх и фотографирует нас в обнимку.

— Мирон! – рычу, дергаясь в крепком захвате, пытаясь вывернуться. – Не смей!

— Почему?

— Я страшная!

— Хм… – Мирон опускает телефон на уровень глаз и смотрит несколько кадров. – Да нормальная.

Разглядываю фотографии.

— Страшная! И размытая.

— Ну, так не дергайся и улыбнись. А то смотришь так, будто убила кого-то минуту назад.

— Я тебя сейчас убью, – рычу сквозь зубы и тыкаю его кулаком в бок.

— Прекрати, щекотно, – елозит он, но не отпускает меня. – Давай, пару кадров для семейного архива, и я отстану.

Вздыхаю и прекращаю сопротивляться. Вряд ли он осмелится потом наши совместные фотки где-нибудь выложить.

— Хорошая девочка, – сводный перехватывает меня за талию и прижимает к своему горячему телу так резко, что из груди рвется непроизвольный выдох. Упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы быть хотя бы немного подальше. Смотрю в камеру.

— Да улыбнись ты. – усмехается Мирон.

Натягиваю улыбку.

— Боже, – начинает хохотать сводный, – сама искренность!

— Фотографируй давай! – говорю сквозь зубы.

— Ахаха, – Мирон заливается смехом и делает это так заразительно, что я непроизвольно начинаю смеяться следом.

— Да в банке искренней улыбаются, – выдыхает он сквозь слезы и все же делает еще несколько кадров.

Смотрим то, что получилось.

— Капец, – вздыхаю. – Страшила лохматая.

— Все, ладно, – Мирон прячет телефон в карман, а затем смотрит на меня и немного приглаживает мои растрепавшиеся волосы. – Нормальные фотки.