Книга Мой дикий сводный, страница 32 – Аня Истомина

— Спасибо, было вкусно.

— Вау, это высшая степень похвалы! Я польщена! – усмехаюсь, пристально глядя ему в глаза.

— Слушай, ну что ты такая язва? – хмурится он. – Я в детстве трижды в больнице валялся с отравлением. Чуть не помер.

— Ну не помер же, – пожимаю плечами.

— Не помер. Но желудок посадил. Потом несколько месяцев питался одной гречкой и овсянкой. С тех пор ненавижу каши. Ну, не могу я, блин, есть твоё жареное сало! У меня потом желудок сводит.

— А сразу нельзя было сказать? – выжимаю футболку и вешаю ее на спинку стула.

Мирон пожимает плечами и встаёт из-за стола.

— Пойду ещё снега натоплю, чтобы точно хватило и помыться, и постирать.

— Я там вещи в шкафу нашла, если тебе нужно переодеться.

Сводный кивает и уходит. А когда возвращается, несёт в руках штаны и тот самый свитер-ковер, похожий на мой. Прикладывает его к груди и смотрит на меня с сомнением.

— Тебе очень идет, – прикладываю руку к груди, сдерживая смешок.

— Да у нас с тобой настоящий фэмили лук! – усмехается и откладывает вещи в сторону.

Пока он уходит на улицу, быстро стираю бельё и убираю его подальше за печь, чтобы не было видно. Минут через десять Мирон возвращается.

— Баня почти готова. Можно идти мыться.

— Помоги мне выжать штаны, чтобы побыстрее высохли, – прошу его.

Мирон протягивает руку, а после скручивает ткань так, что она начинает трещать в его ладонях, и я боюсь, что мои штаны просто разойдутся по швам.

Вижу, как напрягаются его мощные плечи. Я не могу не отметить, что Мирон сильный. Наверное, он частенько пропадает в спортзале, чтобы поддерживать себя в форме и красоваться перед девчонками.

Хотя я не могу сказать, что он сильно выпендривается сейчас. А может, это потому, что я ему не нравлюсь, и у него нет цели произвести на меня впечатление.

Беру таз с грязной водой, но Мирон забирает его у меня.

— Ты чего? – удивляюсь.

— Тяжело же, – фыркает он и выносит его на улицу самостоятельно.

— Одевайся и пошли, – командует, возвращаясь и ставя таз на место.

Накидываю куртку и надеваю ботинки. Мирон смотрит на мои ноги и хмурится, но ничего не говорит.

Иду за ним и отмечаю, что он даже расчистил дорожку до бани. Наверное, занимался этим все утро, и тут ещё я со своей гречкой. Хорошо, что хотя бы в этом разобрались.

Мирон открывает дверь и пропускает меня вперед. Захожу в небольшой предбанник с маленьким окошком. В нем стоит стол с лавкой, а на стене прибита вешалка.

В нос тут же бьет теплый воздух с ароматом жжёного дерева и листьев. Запах кажется приятным и очень уютным.

Мирон заходит следом и плотнее закрывает дверь. Скидывает куртку и сразу стягивает футболку.

— Ты чего? – отступаю от него, выжимаясь в стол.

— А что ты хотела? – хитро щурится сводный. – У нас мало дров. Будем мыться вместе.

У меня по телу тут же пробегает волна мурашек. Я вижу его пристальный взгляд и внезапно понимаю, что, если он решит приставать, то помощи ждать неоткуда. Набираю легкие побольше воздуха, чтобы сказать что-нибудь такое, от чего у него пропадает всякое желание.

Но в мысли не приходит ничего путного, кроме как уязвить самолюбие, а я боюсь, что это может спровоцировать его ещё сильнее.

— Да расслабься, я пошутил, – внезапно усмехается Мирон и кивает мне на лавку.

Там стопкой лежат простыни и какие-то нелепые шапки.