Книга Мой дикий сводный, страница 23 – Аня Истомина

Снова смотрю концерт с принюхиванием.

— Ну, не как у Крис точно, – хмыкаю. – Придется пострадать. Зато как вернёшься, начнёшь ещё больше ее ценить. Если она тебя дождется, конечно.

Мирон перестает жевать и сверлит меня взглядом.

— А тебя, походу, никто не ждёт, да?

Обидно сейчас было. Но я улыбаюсь.

— С недавних пор я целая.

Мир хмыкает, выковыривая мясо из тарелки.

— Мужику можно позавидовать. И сколько он тебя выдержал?

— Ой, давай вот без этого. Это я его бросила.

— А он очень расстроился, видимо? – усмехается это непробиваемое чудовище.

— Господи, у тебя на все ответ найдется? – возмущаюсь.

Мирон лишь довольно кивает и я замолкаю. Ем свою гречку, глядя в тарелку.

— Спасибо, – отодвигает он тарелку с оставшейся крупой. – Сейчас чайник принесу.

— Э, а доедать кто будет? – хмурюсь.

— Пощади, хозяйка, – прикладывает сводный руку к груди. – Я и так подвиг совершил.

После чая заваливаюсь на диван и листаю найденный в террасе романчик. В доме уже более-менее тепло, но ноги все равно мёрзнут, поэтому я укрываюсь одеялом, погружаясь в чтение.

Мирон заходит с улицы и, недовольно покосившись на меня за то, что я заняла его место, скидывает куртку и заваливается в мою колыбель. Его ноги при этом лежат на спинке и даже в таком положении торчат над ней.

— Искать выживших пойдем? – хмыкает он минут пять спустя. – Я уже затек.

— Сейчас, главу дочитаю, – зеваю.

Настроение после еды умиротворенно-ленивое, ссориться совершенно не хочется.

Сама не замечаю, как глаза закрываются и я проваливаюсь в дрёму.

Просыпаюсь так же внезапно, озираюсь. В комнате горит свет, а за окном уже не день, а темнеющее, синее небо. Мирона в комнате нет.

Скидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Прохожусь по комнатам, но в доме пусто. Засов на уличной двери открыт, а, значит, сводный где-то на улице.

— Мирон! – кричу, приоткрыв дверь, но мой крик тонет в тишине.

Надеваю куртку и выхожу на свежий воздух. Огибаю дом, в надежде найти его там, но не нахожу.

Возвращаюсь к крыльцу и с сомнением смотрю за забор. Скорее всего, он ушел без меня разведать обстановку.

Но, я проспала больше двух часов. Наверное, он должен был уже вернуться за это время. А что, если он смог дозвониться до друзей и уехал без меня?

По телу пробегает неприятный холодок и я передергиваюсь только от мысли, что я буду здесь ночевать совсем одна.

Но это пол беды. А что, если с ним что-нибудь случилось и он лежит где-нибудь без сознания? Колодец, погреб, выгребная яма. Что ещё можно не увидеть под снегом?

— Мирон! – зову снова и опять не получаю ответа.

Небо темнеет на глазах. А я боюсь темноты. Но я не знаю, чего я сейчас боюсь больше.

Вздыхаю и, взяв в руки штыковую лопату, направляюсь в сторону калитки. Хоть какое-то оружие. Прогребаюсь по сугробам до дороги. Сейчас это получается проще, чем казалось в первый раз. То ли потому, что мы примяли снег, то ли тело немного привыкло к ходьбе с препятствиями.

Кошусь в сторону леса и иду в противоположную сторону по колее, оставшейся от внедорожника отчима. Вижу протоптанные в сугробах следы возле соседнего дома.

Зову Мирона опять и с надеждой вслушиваюсь в тишину.

— Найду – закопаю, – выдыхаю пар в воздух и, кряхтя, лезу в снег по пояс.

По следам обхожу темный дом, то и дело озираясь по сторонам. Чувствую себя какой-то преступницей, посягнувшей на чужую территорию.