Книга Мой дикий сводный, страница 21 – Аня Истомина

— Нормальные люди сейчас к новому году затариваются и дома сидят, – обиженно выдыхает сводный, будто укоряет меня в чем-то.

— Если бы не ты, – выдыхаю, прижимая к себе деревяшки и со стоном распрямляясь, – я бы тоже сейчас дома была.

Мирон закатывает глаза.

— Еще скажи, что у тебя прям грандиозные планы были.

— Были, – бросаю коротко, отворачиваюсь и иду в сторону дома.

— Это какие же? – догоняет меня он на полпути.

Мы с девчонками с работы договорились встретиться и погулять по Москве. Это, конечно, грандиозными планами не назовешь, но все же. А вообще…

Я даже спотыкаюсь от того, что вдруг внезапно вспоминаю, что в прошлый новый год под бой курантов загадала следующий встретить с самым лучшим мужчиной на свете.

Кошусь на Мирона.

Но, это же не может быть сводный дикий братец, правда?

— Вот вообще не твое дело. – складываю дрова горкой. – Костер разводи, а я пошла мясо резать.

— Ммм, мясо будет?

— С твоей любимой гречкой, – усмехаюсь.

— Может, поторгуемся? – кричит Мир мне вслед, но я ничего не отвечаю.

Задумчиво режу мясо на куски и размышляю, что, похоже, нам реально куковать тут не один день. Бойтесь своих желаний, блин.

Достаем из старого холодильника решетчатые полки и ставим их на мангал. Сверху водружаем две кастрюли и чайник. У нас сегодня тушеная гречка и суп с овощами.

Нарезав кусками сало и черный хлеб, отламываю от какого-то куста две ветки и насаживаю на них все, как канапе, обжариваю и тяну одну Мирону.

— Я не буду, – бурчит он, но его желудок тут же издает протяжное урчание, которое отлично слышно.

— А он будет, – киваю на живот. – Да хоть попробуй ты. Это вкусно.

— Это жирно, – морщится сводный, но все же принимает из моих рук шпажку. Нюхает сало, снова морщится.

— Если ты так будешь есть суп и гречку, я тебе готовить больше не буду, – щурюсь.

— Тогда будешь сама костер себе разводить, – огрызается он, но потом вздыхает. – Принеси хоть вина, запить.

Забираю со стола вино и возвращаюсь. Мирон берет у меня бутылку и смотрит на сало с хлебом так, будто это что-то отвратительное. Передергивает плечами и глубоко вздыхает, делая глоток вина. Прям к прыжку с парашютом готовится, не меньше.

Мирон снимает зубами хлеб и кусок сала, медленно жует, глядя перед собой, потом выплёвывает в снег и запивает вином. Молча протягивает мне импровизированный шампур и качает головой.

— Значит, ты не голодный, – усмехаюсь, забирая у него сало и с удовольствием хрущу поджаренным ароматным хлебушком. – Мне больше достанется.

Пока все равно ничего не делаешь, набери ещё снега.

— У меня лапки, – демонстрирует он мне ладони с мозолями, но все же уходит в дом и возвращается с остатками печенья и ведром.

Смотрю, как набирает снег и качаю головой.

— Ты его хоть утрамбуй, – кричу.

— Слушай, иди отсюда, – оборачивается Мирон. – Без тебя разберусь.

Усмехаюсь и ухожу в дом, чтобы накрыть на стол.

Вообще, на этой кухне не помешала бы генеральная уборка, но пока слишком холодно и отмывать все вокруг ледяной водой совершенно не хочется.

Убираю со стола все лишнее, протираю потрепанную клеёнку и расставляю тарелки и чашки.

Если абстрагироваться от всего, что произошло, то пока тут довольно терпимо.

— Слушай, там все булькает, – заглядывает Мирон в кухню и ставит на пол ведро.