Книга Мой дикий сводный, страница 26 – Аня Истомина

Волки тут же издают громкое рычание и я срываюсь на бег. Падаю в снег.

Неожиданно два громких хлопка разрывают ночную тишину. Вскакиваю на ноги.

— Забава! – возле меня внезапно оказывается Мирон и я вижу его огромные ошарашенные глаза. Он рывком вытаскивает меня из сугроба и, прижимая к себе, быстро ведет в сторону дома. Цепляюсь в его толстовку и лишь слышу свое громкое дыхание, срывающееся на истерические всхлипы.

Уже когда забегаем в террасу и Мирон закрывает дверь на засов, вижу, что он босиком.

— Простудишься же, глупый! – смотрю на него сердито, а свет внезапно меркнет.

— Чшш, – слышу над ухом, когда вздрагиваю, выныривая из темноты.

— Волки, – выдыхаю, подскакивая на диване, но тяжелая рука тут же прижимает меня обратно.

— Все, все, – шепчет Мирон, притягивая меня к себе. – Нет никого, ты дома.

Лежу, недоуменно глядя в темный потолок и сжимая руку сводного. Мне что, приснилось это все?

— Ты живой, – выдыхаю с облегчением. – Где ты был?

Чувствую легкое прикосновение губ к моему лбу и смущенно замираю.

Он так измеряет мне температуру? У меня был жар и я бредила? Или он… целует меня?

— Что ты делаешь? – спрашиваю шепотом.

— Ничего, – усмехается Мирон у меня над головой. – Как ты себя чувствуешь?

— Нормально вроде. – теряюсь. – А что случилось?

— Да это мне у тебя надо спрашивать. Что случилось, Забава?

Молчу. Это как понимать?

— Подожди, волки были или у меня галлюцинации? – шепчу сердито.

— Были, – отзывается Мирон и я слышу в его голосе гнев, но в то же время он почему-то крепче прижимает меня к себе. – Тебя куда на ночь глядя поперло в гордом одиночестве?

— В смысле? – возмущаюсь, поворачиваюсь на бок и привстаю на локте. – Я тебя искала!

— В смысле “искала”? Я дома спал. – усмехается сводный.

— Да не было тебя дома! – повышаю голос. – Я проснулась – тебя нет нигде. Я же помню, что мы собирались идти проверять, нет ли тут соседей. Я нашла твои следы. Кричала тебе, а ты не отвечал. Как дура облазила все. Устала, как собака!

— Я все проверил, замерз и вернулся домой, – Мирон садится и, зевая, трет лицо. – Диван ты заняла. И я забрался на печку и вырубился.

— Молодец! – рявкаю и тоже сажусь. – А я до ночи по сараям лазила, думала, с тобой случилось что-то!

— Я тебя не просил! – возмущается он, но внезапно замолкает. – Ты что… спасать меня пошла?

— Нужен ты мне больно! – выдыхаю испуганно, когда он поднимает ладонями мое лицо и всматривается в него в темноте.

В тусклом свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы, вижу, как блестят его глаза.

Мирон внезапно подается вперед всем телом, жадно впиваясь в мои губы короткими, влажными поцелуями.

Я теряюсь от его напора и внезапно отвечаю на поцелуи.

В тишине слышны лишь наши причмокивания и сбивающееся на хрипы дыхание.

Это не романтика, это какой-то животный инстинкт из-за всплеска гормонов.

Мирон обхватывает меня крепче за затылок и заваливает на диван, подминая под себя. Нависает сверху как огромный бизон, опираясь на локоть.

— Стой, – мычу ему в губы и пытаюсь отстраниться.

Упираюсь ладонями в грудь. Чувствую горячую кожу под ними и вдруг осознаю, что на мне нет штанов, лишь трусы и футболка.

Сводный со вздохом отрывается от моих губ и замирает, молча глядя на меня.

— Мирон, – выдыхаю и сама слышу, как мой голос предательски дрожит.