Книга Я устала быть сильной, страница 42 – Аня Истомина

Зависаю на созвездии родинок на левой ягодице. Объективно — красивый. И мужчина, и зад. Откуда только столько эгоизма? Будто когда его по щепотке раздавали людям в качестве защитного механизма, Чудовище ограбило всю очередь.

Рафаэль неожиданно поворачивается, и я замечаю, что его член напряжен.

— Теперь спереди, — командует, пристально глядя в глаза.

— Ты просил только спинку, — усмехаюсь.

Рафаэль молча берет мою руку с губкой и кладет себе на грудь. Вздохнув, мою его накачанные грудные плиты и плавно перехожу на шею, поглядывая на губы, которые то и дело кривятся в ухмылке.

— Если бы я не трахал тебя лично, я бы подумал, что ты девственница, — не выдерживает. — Можешь переходить к члену.

— Нет! — возмущаюсь и тогда Рафаэль сжимает мою руку за запястье и тянет вниз. — Ты его в проституток пихал, даже не притронусь!

— Еще слово, и я буду пихать его тебе в рот, — рычит он сердито.

— Позови Анну, она с этим справится лучше, — перехватываю губку и хлопаю ей по свирепой морде Рафаэля, отчего к его лицу прилипают клочки пышной пены, и он тут же, несмотря на наливающиеся кровью глаза, перестает выглядеть страшным.

Замираю и, хрюкнув, начинаю хихикать.

Выражение лица Чудовища меняется со злого на удивленное, а из моей груди вырывается смех.

Роняя губку, сползаю по стеночке вниз. Меня никто не держит — Рафаэль тут же ослабляет хватку на моей руке и лишь молча наблюдает сверху.

— Прости, — выдыхаю, — ты выглядел как котенок, которого макнули в сметану.

— Котенок? — помолчав, присаживается Рафаэль передо мной на корточки. Киваю. — Ты в курсе, что ты ебанутая?

Хохочу громче.

— Вставай, — он подхватывает меня под мышки, ставит на ноги и рывком стаскивает мокрое платье.

Охнув, обхватываю себя за плечи и замираю. Рафаэль выключает душ, снимает с вешалки халат и накидывает его на меня. Подхватывает на руки и выносит из ванной.

Поднявшись на второй уровень квартиры, где нет ничего, кроме низкой большой кровати без ножек, на манер японского футона для сна, он сажает меня на нее и ложится рядом.

— Я не буду с тобой спать, — хмурюсь, подтягивая колени к груди, но Рафаэль рывком роняет меня на спину и нависает сверху.

Свирепо зыркнув, натягивает на нас одеяло, снова ложится и, закинув руки за голову, молча смотрит в темный потолок.

— Меня ждут родные. — бросаю на Рафаэля короткий взгляд.

— Ты голая пойдешь? — фыркает, не глядя. — Иди! Я подожду одежду.

Вздохнув, отворачиваюсь от него и, подпихнув руку под подушку, рассматриваю стену.

— Ты художник? — зачем-то завожу разговор.

— Удивлена? — усмехается.

— Если честно, то да, — разворачиваюсь обратно. — Мне казалось, что творческие люди — рассеянные и не приспособленные к жизни. А ты очень… прагматичен. Твое увлечение сильно отличается от твоей работы.

— За этим хобби и заводят, чтобы переключиться от основного вида деятельности, — дёргает бровями.

— И много у тебя картин? — зеваю.

— Достаточно.

— А что ты предпочитаешь рисовать?

— Портреты, — зевает следом за мной. — Блин.

— Женские? — подкладываю ладонь под щеку.

— В основном.

— Ну, да, глупость спросила. — усмехаюсь и закрываю глаза.

Лежу и жду, когда нам привезут одежду, сквозь дрему чувствую, как крепкие руки притягивают меня к горячему телу, и я бесстрашно устраиваюсь поудобнее на груди Рафаэля, обхватив его за талию.