Книга Алый пион для Офелии, страница 36 – Катерина Райдер

— Мы этого не знаем!

— Да неужели? Тогда давай, иди, расскажи своему ненаглядному Гамлету о том, что нашла в кабинете его дядюшки и посмотрим, чем всё это обернётся.

Адмон решительно направился к выходу. Офелия хотела было его окликнуть, но, осознав, что брат слишком разгневан и продолжать разумный диалог не способен, смолкла. Однако, стоило ему покинуть комнату, в ней воцарилась такая гнетущая тишина, что Офелии стало невмоготу находиться здесь одной. В её сознании зацикленной пластинкой звучали обвинительные речи Адмона, перед глазами стояли белые страницы с мелким шрифтом, которые, возможно, были причиной всего происходящего. Как наяву, являлись лживые улыбки Клайва и пронзительный взгляд Гамлета. Всё это нещадно давило на виски, мешало собраться с мыслями, прислушаться к себе и, не усидев на месте, Офелия вознамерилась прогуляться к озеру. Звук воды всегда её успокаивал, хотя и навевал грустные мысли. Однако лучше беспричинно тосковать, чем маяться в изводящих душу сомнениях.

Надев мамино платье, такое же алое, как букет пионов на прикроватной тумбе, Офелия вышла из комнаты и, к несчастью, столкнулась с Гамлетом. Он стоял прямо за дверью с небольшим прозрачным чайником, в котором плавали маленькие бутоны ромашки, василька и листья мяты. Его взгляд, поначалу растерянный, при виде Офелии изменился, заблестев странной смесью радости, восхищения и грусти. Он не смел заговорить, лишь шумно выдохнул, разглядывая непривычно яркий наряд, а затем опустил голову, пряча глаза за прядями медово-белых волос.

— Почему ты снова не спишь среди ночи? – спросила Офелия, задав вопрос с очевидной нападкой.

Гамлет, поражённый враждебностью тона, устремил свой взор в её мерцающие тревогой глаза, сощурившись, словно пытался отыскать в них причину столь внезапной перемены настроения. Однако, не обнаружив ничего существенного, ответил в привычной для себя манере: слегка язвительно, отчасти отстранённо.

— Вообще-то уже утро. Но ты права, я редко сплю ночами, последние несколько лет мучаюсь бессонницей. Вздремнуть удаётся лишь днём, да и то не всегда.

Офелия, подавив рвущийся наружу всхлип, виновато поджала губы. Уж она-то на собственной шкуре прочувствовала как невыносимо тягостно, когда ночь за ночью не можешь уснуть.

— Прости, я тоже мало сплю, возможно от того и мерещится всякое…

— Мерещится? – укоризненно заметил Гамлет. – Хочешь сказать, что записка, которую я не писал, мне тоже привиделась?

Офелия невольно вздрогнула, ощутив, как по спине прошёлся колючий холодок, и замерла, не решаясь отвести взгляд от лица Гамлета, перекошенного недовольством. Тишина, воцарившаяся в коридоре, нависла над ними мрачной тенью, и даже солнечные лучи, беспрепятственно льющиеся сквозь незашторенное окно, были не в силах рассеять стремительно сгущающийся сумрак. Однако, несмотря на охватившее Офелию смятение, она не испытывала страха перед Гамлетом, напротив, ощущала жгучее желание поделиться с ним тем, что знала.

— Что в чайнике? – внезапно спросила она.

Напряжение в воздухе потревожено качнулось, но никуда не исчезло.

— Успокаивающий отвар, – ровно, без эмоций, ответил он.

— Для меня? В составе только травы?

— Ещё вода. Родниковая. Из бутылки. Дату розлива не посмотрел, – отчеканил он каждое слово, а затем, надменно усмехнулся и показательно отпил из изящно изогнутого носика заварника. – Теперь объяснишь, что происходит? Если ты меня в чём-то обвиняешь, я хочу иметь возможность защищаться.