Книга Алый пион для Офелии, страница 38 – Катерина Райдер

— Ты уверена? Как поняла?..

— Нашла в его кабинете ящик полный лекарств, а ещё копию завещания отца и статьи или инструкции о признании человека недееспособным, – сообщила Офелия, а затем вся затряслась, начиная бормотать точно в бреду. – Со мной что-то не так, Гамлет… Я вижу всякое, чего нет, просыпаюсь там, где не засыпала, забываю куда кладу вещи, и живу в постоянном страхе, хотя тревожиться вроде как не о чем…

— Я понимаю… Со мной было нечто похожее, – попытался заговорить Гамлет, но Офелия продолжала одержимо шептать.

— Мне снится мама, прежде такого не случалось, а если и было, то не так часто… Я совсем не помню её лица, отец выбросил все фотографии, но теперь вижу его предельно чётко… Иногда будто наяву. Это от таблеток? Я действительно схожу с ума?

Гамлет вновь предпринял попытку успокоить бедняжку, сжал её руки крепче, заглянул в затянутые слёзной пеленой глаза. Офелия смотрела сквозь него, но на голос, кажется, отреагировала.

— Я обещаю, что помогу тебе во всём разобраться, – вкрадчиво, но внятно, произнёс он. – Ты не одна, я с тобой, слышишь?

Офелия вдруг вздрогнула, пристально посмотрев в глаза напротив. Её губы по-прежнему дрожали, но не издавали звуков.

— Всё хорошо? – обеспокоенно справился Гамлет.

— И даже если выяснится, что я безумна, ты меня не бросишь? – всхлипнув, спросила Офелия.

— Не дай себя запутать, ты не безумна, просто напугана, – ответил он и вдруг почувствовал на своих губах солёный от слёз поцелуй.

Офелия прильнула к нему всем телом, такая маленькая и беззащитная… Гамлет, растерявшись, замер, не зная, как поступить. Её мягкие губы порхали по его устам, точно крылья бабочки, почти невесомо, но с каждым прикосновением в них просыпалась требовательность, будоражащая и путающая мысли. Вскоре Гамлет осознал, что не только отвечал на поцелуй, но и одной рукой уже зарылся пальцами в рыжие кудри, в то время как другой шарил по холодному атласу платья в поисках лазейки, желая ощутить ладонью тепло нежной кожи.

Очнувшись от сладкого дурмана, он вновь попытался отстраниться. Однако стоило прервать поцелуй лишь на миг, как Офелия скользнула к нему на колени, при этом ёрзая бёдрами так, будто точно знала, что делает. И, сломленный инстинктами, опьянённый сладким запахом разгорячённого женского тела, Гамлет шагнул навстречу своим желаниям – крепко обнял Офелию, поднялся на ноги, удерживая её на весу, а затем, оставив на раскрасневшихся губах развратный поцелуй, бросил девушку на кровать.

С каждой секундой пустой и безликий мир вокруг исчезал, пока не сжался до размеров крошечной комнаты, наполненной ослепляющим светом, вспыхивающим и дрожащим всеми гранями чувств. Воздух стал влажным и тяжёлым, как и желание Гамлета, едва сдерживаемое брюками. Офелия снова маняще выгнулась под ним, лишая и рассудка, и совести. Не мешкая, он отыскал край её юбки, задирая ту почти до пупка. Прошёлся голодным взглядом по длинным стройным ногам, дрожащим в истоме от каждого прикосновения, и властно сжал обеими руками бледные бёдра до алых отметин. Офелия протяжно застонала, хватаясь руками за его плечи, торопливо стаскивая с них майку. Очередное незначительное промедление, почти сорвало с глаз пелену животной похоти, защипав на языке острыми сомнениями.