Книга Всё равно люблю, страница 77 – Лика П.

— Ты что, птичка, задушишь, – усмехнулся я.

— Я… я… так соскучилась, – её дыхание щекотало мне ухо.

— Вижу… девочка, – сжав её округлые ягодицы, повернувшись, пошёл с ней на руках в летний домик, в её домик…

Глава 36. Хасан

— Как же ты пахнешь… маленькая ведьма, – говорю, минуя зал, иду прямиков в спальную.

— Как? – спрашивает Катя, – в то время, когда я бросаю свою ношу на постель, её вопрос тонет в падении, у неё перехватывает дух, и она распахнутым взглядом смотрит на меня. Юбка, от её сарафана задралась. Неотрывно смотрю на стройные оголившиеся ноги до бёдер. Стаскивая со спины футболку отшвырнув её в сторону, скидываю обувь, штаны летят в другом направлении. Остаюсь в одних боксерах, через которые чётко видны контуры напряжённого члена. Отвечать на вопрос не тороплюсь, наблюдаю, как она с блеском в глазах спускается, блуждающим взглядом по моему телу, что мне, безусловно, льстит, и нравится её смелость. Ставлю одно колено на кровать, под моей тяжестью матрас чуть прогибается, от чего девочка в предвкушении задержала своё дыхание. Подбираюсь к ней, глядя в зелёные глаза и по-детски приоткрытые губки, гипнотизирую своим тяжёлым, карим взглядом. Избавил её от всей одежды, оставив в одних трусиках.

— Ты пахнешь животным желанием, вызывая во мне противоречивые чувства. Такая маленькая, – веду ладонью от её плеч к аккуратной груди, продолжая смотреть в глаза полные возбуждения, дотронувшись до острого соска, дразня его подушечкой большого пальца, перевожу свой взгляд на него, продолжая говорить:

— Такая хрупкая, – сжав до боли затвердевший сосок, чуть потянув его вверх. Катя выгнулась, подставляя свою грудь, под мучительные ласки моих ладоней, птичка издала стон, приоткрыв рот, в который хотелось ворваться языком. Я как ценитель женской красоты открыл для себя новые её грани, глядя на искажённое страстью лицо и тело птички. Она прекрасна в своей страсти, и очень горяча. Уверен, её трусики насквозь мокрые. Засмотрелся на растрёпанный вид белокурой головки и розовых щёчек, медленными движениями поглаживал её гладкую кожу.

— Волк влюбился в птичку… – сказал вслух, прежде чем осознал. Катя открыла затуманенные похотью глаза, сфокусировавшись на мне.

— А может, волк нашёл свою волчицу?

Чуть прищурив свои глаза, спросил:

— А ты, Катя, видишь себя волчицей? – она лежит на простынях, обнажённая, вся в моей власти, подрагивая от сексуального желания, изумрудный взгляд стал ещё темнее… сногсшибательная красота.

— Да, считаю, – недовольно поджала губы.

— Ты ранимая для волчицы, ты – птичка.

— У ранимой волчицы есть сильный и храбрый волк, который будет её защищать, – глаза Кати сверкнули, – я усмехнулся, от того, как она мыслит. Не очень-то комфортно, говорить и мыслить одновременно, когда вся кровь прилила к члену, поэтому сказал:

— Хочу трахнуть тебя. Встань на четвереньки, – птичка лишь приоткрыла рот от услышанного, но быстро исполнила то, что от неё требовалось. Молниеносным движением сняв боксеры, встал позади Кати. Пристроившись между ног, потянул на себя за бёдра, я сжал её нижние губки двумя пальцами, – так и знал, бельё насквозь мокрое, и, чёрт возьми, я не могу соображать, мозг стремительно перетекает в член. В нетерпении рву кружевную ткань, шире расставляя стройные ножки, пальцами скольжу по мокрой промежности, задевая клитор. Слышатся тихие, сладострастные ахи птички. – Маленькая ведьма… – хриплю, и одним толчком врываюсь в узкое лоно, прижимаю её чувствительными сосками к прохладным простыням, удерживая в такой позе, замираю на несколько секунд, даю мышцам лона привыкнуть к моему размеру, и только после, стал двигаться, сначала медленно, прислушиваясь к телу Кати.