Книга Фетиш, страница 134 – Тина Альберт

— Хорошо, доктор, – мой голос звучит так тихо, будто принадлежит кому-то другому, – я буду предельно осторожна.

В его взгляде мелькает что-то похожее на понимание, и я осознаю – он читает меня как открытую книгу. Книгу о несбывшейся любви и упущенных возможностях.

Моя рука замирает на дверной ручке палаты. В висках пульсирует кровь, а во рту пересохло, будто я несколько часов блуждала по пустыне. Глубокий вдох. Выдох. Собравшись с силами, я толкаю тяжелую дверь.

Джейсон сидит у окна в инвалидном кресле, его точеный профиль четко очерчен на фоне неба. Он выглядит бледнее обычного, щеки впали, а под глазами залегли темные тени. Но даже сейчас, измученный, он остается невероятно красивым. Больничная роба висит на его исхудавших плечах, и от этого зрелища у меня сжимается сердце.

— Джейсон.

Когда он медленно поворачивает голову, мое сердце пропускает удар. В его некогда искрящихся жизнью глазах нет ни проблеска узнавания – только отстраненный, вежливый интерес к посетителю.

— Ты меня совсем не помнишь? – слова царапают горло, словно острые осколки стекла.

Джейсон хмурится, между бровей появляется та самая знакомая складка. Его взгляд опускается на руки.

— Я Одри, – произношу почти шепотом, боясь спугнуть момент.

— Одри… – он произносит мое имя медленно, словно пытаясь нащупать связь с прошлым. – Простите, но я действительно не могу вспомнить. Может быть, расскажете, как мы познакомились?

Я опускаюсь на край жесткого больничного стула, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Пластик холодит ладони, и я цепляюсь за эти ощущения, чтобы не расклеиться.

— Это было на вечеринке в твоем особняке, в середине лета. Ты пригласил нас с Дэйвом, – стараюсь говорить ровно, хотя воспоминания о том вечере обжигают сознание.

— Дэйв… – его взгляд затуманивается, будто он пытается поймать ускользающую тень памяти. – Кто он такой?

— Твой друг, – поспешно отвечаю я, молясь, чтобы голос не выдал моего волнения.

— Друг… – эхом отзывается Джейсон, и в этом коротком слове столько растерянности и боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Позже ты обратился в маркетинговую фирму, где я работаю. Мы работали над продвижением твоего ночного клуба “Hollywood secret", – цепляюсь за сухие факты, как утопающий за соломинку.

— Клуб… да, у меня действительно есть клуб, – его лицо немного оживает, и я чувствую прилив надежды.

— Видишь, память потихоньку возвращается! – улыбаюсь через силу, стараясь придать голосу бодрости.

— Странно только… – он задумчиво потирает подбородок, – почему меня навещаешь ты, а не мой друг Дэйв?

Его вопрос бьет под дых. Я нервно облизываю пересохшие губы, чувствуя, как по позвоночнику стекает холодный пот.

— Понимаешь… Дэйв сейчас очень занят важным проектом, а у меня как раз появилось свободное время, – ложь горчит на языке, но я заставляю себя улыбнуться. Смотрю на его растерянное лицо и понимаю, что правда о том вечере – это последнее, что ему сейчас нужно знать. Некоторые осколки прошлого лучше собирать очень медленно.

Наблюдаю, как солнечные лучи играют на лице Джейсона. Даже с повязкой на голове и в больничной пижаме он выглядит потрясающе. Сердце сжимается от того, насколько чужим стал для него наш мир.

— Прости, что назвал тебя Викторией в прошлый раз, – его голос звучит виновато.