Книга Фетиш, страница 133 – Тина Альберт

Дэйв стоит у окна, вглядываясь в сумерки за стеклом, и я почти физически ощущаю, как тяжелые мысли терзают его. Сейчас самый неподходящий момент для этого разговора, но я больше не могу молчать. Странные совпадения и необъяснимые случаи последних недель складываются в моей голове в пугающую мозаику.

— Дэйв, – мой голос звучит тише, чем я рассчитывала. – Мне нужно спросить тебя кое о чем…

— О чём, милая?

— О Виктории.

Он застывает, и я вижу, как напрягаются его плечи под тканью рубашки. Даже простое упоминание её имени действует на него как удар тока.

— Не сочти меня сумасшедшей, но что если… – слова застревают в горле, но я заставляю себя продолжить, – что если она жива?

Дэйв резко оборачивается. Его обычно теплые карие глаза сейчас темны как грозовые тучи. Я невольно вжимаюсь глубже в кресло, когда он делает шаг в мою сторону.

— Боже, Одри, – его голос звучит глухо, будто из-под земли. – Не говори глупости.

— Послушай, – я нервно кручу кулон на шее – подарок Дэйва. – Я знаю, как это звучит. Но Джейсон… Он говорит о ней так уверенно. Описывает детали их встречи в больнице с такой точностью…

— Он был в коме три недели! – Дэйв с силой ударяет кулаком по стене. Я вздрагиваю. – Его мозг поврежден. Он путает реальность с фантазиями. И ты… ты должна понимать это лучше других.

— Три дня назад, – я облизываю пересохшие губы, – я видела в больнице женщину. Со спины…

— Прекрати. – Его шепот страшнее крика.

— Но вдруг это какая-то ошибка? И настоящая Виктория жива. Тело перепутали.

— Я был там, Одри. На опознании. Видел то, что от неё осталось.

Он отворачивается, но я успеваю заметить влагу в его глазах. Мое сердце сжимается от боли – его боли, такой глубокой, что даже спустя года она не утихла.

— У неё была особенная родинка, – продолжает он хрипло, все еще стоя ко мне спиной. – На запястье. Как созвездие Большой Медведицы. Я мог бы нарисовать её с закрытыми глазами.

В его голосе столько нежности и тоски, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую себя воровкой, укравшей чужое счастье. Незваной гостьей на празднике жизни, который давно закончился.

Одри

Доктор Моррисон смотрит на меня поверх своих золотистых очков тем самым успокаивающим взглядом. В его карих глазах читается профессиональное сострадание.

— Мисс Картер, – его голос мягкий, – сейчас Джейсон похож на человека, заблудившегося в тумане собственных воспоминаний. Ему жизненно необходим маяк. Кто-то, кто поможет ему собрать осколки памяти воедино, как части сложной мозаики.

— Я понимаю, – перебиваю я, нервно заправляя непослушную прядь за ухо. Мои волосы сегодня такие же взъерошенные, как мысли. – Сделаю всё возможное.

Доктор подается вперед. Его взгляд становится острее:

— Но есть одно критически важное условие. Никаких резких движений, никаких шокирующих откровений. – Он делает паузу, давая мне осознать важность момента. – Его мозг сейчас как хрупкий сосуд. Слишком сильное потрясение может иметь непредсказуемые последствия. Начните с простых вещей – его имя, профессия, повседневные привычки.

Я киваю, ощущая, как к горлу подкатывает предательский ком. В голове проносится калейдоскоп воспоминаний: наш первый поцелуй, секс на колесе обозрения, боль в его глазах в день моей свадьбы с Дэйвом. Как я расскажу ему о той роковой ночи? Как я расскажу ему о нас? О решении, которое до сих пор отзывается эхом сожаления в моей душе?