Книга Одержимость, страница 71 – Тина Альберт

Закрываю глаза, представляя на её месте Эмму. Её улыбку, её теплые объятия. Но это не помогает. Вина и отчаяние переполняют меня, как вода затапливает плотину. С резким движением я отодвигаю голову Стейси в сторону, обратно натягивая штаны и застёгивая ширинку. В её глазах мелькает удивление, но она не возмущается. Она привыкла к переменчивым желаниям клиентов.

— Прости, – говорю я, отводя взгляд. – Это была ошибка.

Стейси смотрит на меня, её глаза, ранее холодные и отстранённые, теперь полны непонимания. На мгновение её профессиональная маска спадает, и я вижу усталого человека, измученного этой жизнью так же, как и я. Она кивает, признавая моё право на ошибку.

— Всё в порядке, – говорит она тихо, её голос мягок. – Я могу просто посидеть с тобой. Без обязательств.

Опускаюсь на пол, опираясь спиной о диван, чувствуя его прохладную текстуру через футболку. Стейси садится рядом, её присутствие успокаивает. Виски продолжает литься в стакан, но я уже не чувствую его вкуса, только горечь на языке. Мы сидим в тишине, и я чувствую, как стены комнаты сужаются, давя на меня.

"Эмма" – думаю я, закрывая глаза. Воспоминания о ней всплывают, как кадры старого фильма. – "Прости меня. Я был дураком." Внутри меня теплеет слабая надежда, что я смогу её вернуть. Но пока я здесь, в компании чужой женщины, не знаю, поддамся ли я пороку или найду в себе силы остановиться.

Стейси нарушает тишину, её голос звучит, как эхо в пустой комнате.

— Кто она?

Поворачиваюсь к ней, удивлённый её вопросом.

— Ты о ком?

— Девушка, из-за которой ты меня позвал? – её слова просты, но их вес ощутим.

Молча смотрю на неё. Её глаза, полный понимания, смотрят прямо в душу.

— Ну, меня обычно зовут для определённых целей. А если как в твоём случае, нужна просто компания, то обычно дело в другой девушке. Поэтому я спрашиваю. Расскажи о ней.

Я вздыхаю, чувствуя, как неловкость заполняет комнату.

— Я не хочу о ней разговаривать.

— Ладно, о чём тогда ты хочешь поговорить?

— Ни о чём. Давай помолчим, – отвечаю ей, надеясь, что она поймёт.

— Ладно, как скажешь, – соглашается она, её голос успокаивающий.

Я закрываю глаза, и передо мной всплывают картины детства. Запах маминого пирога, который она пекла по воскресеньям, смешивается с запахом виски и дешевых сигарет, которые приносил отец.

— Мне было лет десять. Мы жили в маленьком доме на окраине города, – начинаю я, чувствуя, как слова сами собой льются из меня. – Отец возвращался домой поздно, всегда с запахом виски и сигарет. Мама сидела на кухне, приготовив ужин, ожидая его прихода.

Я чувствую, как сердце сжимается от боли воспоминаний. Стейси молчит, её присутствие напоминает мне, что я не одинок в этом моменте. Я продолжаю говорить, как будто пытаюсь изгнать демонов прошлого, надеясь, что, возможно, это поможет мне найти путь к Эмме и к себе самому.

Стейси кивает, её лицо остаётся нейтральным, но я чувствую, что она понимает больше, чем говорит.

— Однажды ночью я проснулся от криков, – продолжаю я, ощущая, как боль тех лет снова накрывает меня. – Вышел из своей комнаты и увидел, как отец, пьяный в стельку, ругается на маму. Его лицо было красным от ярости, а глаза – жестокими и холодными. Он обвинял её в том, что она ничего не стоит, что она никчемная. Мать пыталась что-то сказать, но её голос дрожал, и слова терялись в потоке его гнева.