Книга В объятиях дьявола, страница 176 – Миранда Эдвардс

* * *

— Блять, ее палец, – раздается голос над моим ухом.

— Я не слепой! – рявкает второй голос.

Раздается щелчок, и мои руки и ноги, видимо, свободны, но я их едва чувствую. Открываю глаза и, моргнув пару раз, смотрю, кто здесь. Вдруг Билл передумал и решил убить и меня. Пускай.

Но это не он. К сожалению или к счастью, пока не решила.

У моих ног сидит Ник с отмычкой. Его глаза обеспокоены и полны гнева. Раньше я бы сказала, что счастлива его видеть. Возможно, даже кинулась бы ему на шею, но сейчас при виде моего бывшего друга я думаю только о Россе и неисполненных обещаний. Ник ведь тоже мне обещал, что мы не пострадаем. Росса здесь нет. С Ником лишь несколько охранников. Ненавижу их всех. Ник протягивает ко мне руки и хочет прикоснуться, но я рычу на него.

— Не смей, – рявкаю я.

Собрав последние силы в кулак, я толкаю его в сторону и падаю на колени. Они отвязали маму и положили на пол, накрыв пиджаком. Подползаю к ее остывшему телу, отодвигаю импровизированную накидку, чтобы взглянуть на ее лицо. Они не закрыли ей глаза, твари. Убрали ее с глаз и все? Никакого уважения, черт бы их побрал. Провожу пальцами по ее синюшной коже, прикрыв опухшие веки.

— Прости, мамочка, прости, пожалуйста… – бормочу я по-итальянски, словно она может меня услышать.

Ложусь ей на грудь, чувствуя, как ткань пропитывается вязкой жидкостью, и сплетаю наши пальцы. Каменный пол теплее, чем мамочка. А ей всегда было жарко. Она смеялась, что это горячий итальянский нрав. Аккуратно целую ее в скулу, пока мои слезы умывают ее.

— Ее надо умыть, – шепчу я. – Маме не нравится, когда она плохо выглядит. Мама всегда очень красивая.

Никто ничего мне не говорит. Один из охранников подходит ко мне и накрывает своим пиджаком. Его вроде зовут Бен, лучший друг Джона Би. Он двигается очень аккуратно и уважительно не разрушает мой купол печали.

— Мисс Селена, давайте отнесем ее в теплое место, – тихо предлагает Бен. – Там ее и умоют и переоденут. Вы скоро увидите вашу маму.

— Обещаешь? – приподнявшись с маминой груди, смотрю в его глаза. Бен кивает. – Ее еще надо накрасить. Она любила макияж, хотя никогда в нем не нуждалась. Она очень красивая.

Провожу пальцами по ее все еще красивым, но избитым и неживым губам.

— Очень красивая, мисс Селена, – Бен вновь кивает. – Вы пойдете домой?

Его голос полон спокойствия. Он единственный решился подойти ко мне, и я почему-то соглашаюсь. Я даже позволяю ему поднять себя на руки и не спорю о том, что у меня нет дома. Опустив голову на его плечо, я закрываю глаза и засыпаю.

* * *

— Обратно его пришить не получится? – спрашивает Ник у врача.

Мы вернулись в поместье несколько часов назад. Росс до сих пор где-то шляется. Я лишь знаю, что он вернулся в Нью-Йорк еще ночью. Бен не отходил от меня, и я была почему-то ему благодарна. Врач пришел два часа назад и скрупулезно зашивал и забинтовывал мне раны. Шрамы от слов останутся, но врач обещал, что «шлюху» будет не разобрать, а после я смогу лазером убрать рубцы. То же самое касалось спины: оказалось, что Кирк избил меня плеткой или тонким ремнем, потому что вся кожа была исполосована. Почему я этого не помню? Если честно, мне было плевать.

Я почти пришла в себя в психологическом плане: я поняла, что мама мертва. Мне больно до такой степени, что хочется вырвать себе сердце. Еще я поняла, что мне придется поговорить с Оли, который задержался у друга. У него уже умер отец, а теперь и мама… И во всем виноват Росс. Он оставил моего братика сиротой, а я помогла. Ненавижу.