Книга Падший ангел, страница 41 – Миранда Эдвардс

Когда все обломки занимают свои места, телохранители поднимают меня на ноги. Глядя на искореженное здание, я теряю всякую надежду. Лифты, выходы и офис Росса превратились в пепел. Прежде, чем кто-то начал что-то делать, бегу прямиком к дыре, где раньше было фойе. Телохранители ловят меня, крепко, но аккуратно удерживая за руки.

— Отпустите! Росс там! – шиплю я, извиваясь в их хватке.

— Мисс Грей, придется дождаться, когда экстренные службы расчистят здания и проверят, все ли бомбы взорвались, – басит один из охранников, но я продолжаю вырываться.

Горячие слезы обжигают лицо. Он не может умереть, когда я была готова простить его, когда плакала из-за него. Я сама убью его, черт возьми.

Журналисты снова возвращаются на свои места и фотографируют результаты взрывов. Вспышки освещают улицу, и кажется, будто сейчас все еще день. Мои глаза упираются в выход из офиса, и я молюсь всем богам, чтобы Росс вышел оттуда. Только движение появляется в соседнем здании. Сначала я не обращаю на это внимание, даже когда люди, выходящие оттуда, кричат и просят о помощи. Их могло сбить ударной волной, но потом я понимаю кое-что: всех, находящихся в этом здании, эвакуировали сразу после новости о захвате офиса. Оглядываюсь и действительно узнаю в некоторых работниках из отдела кадров, даже ту суку, которая спрашивала меня, работаю ли я проституткой. Это они. Люди, перепачканные в земле и крови, идут, подняв руки.

— Мы из офиса, не стреляйте! – кричит один мужчина, и его голос срывается.

Кто-то падает в обморок, кто-то заливается в слезах и бежит в объятия семьи, но Росса среди них нет. Тяжело раненных почти нет, и их быстро отвозят в больницы. Колонна заканчивается, а он все еще не появился.

— Нет, нет, нет… – бормочу я, прижав руку к сердцу.

Глупый орган ноет и разрывается на части. Чувствую, как от сердца отрезают по кусочку каждую секунду. Несколько спецназовцев заходят в здание, вооружившись винтовками и фонарями, но возвращаются через минуту.

Только теперь их на один больше. С кровью на виске, в плече и с грязным лицом с ними идет побледневший Росс, не совсем крепко стоя на ногах. Не целый и не невредимый, но живой. Росс живой. Теперь уж меня никто не держит, и я бегу к нему. Серебристые глаза зажигаются силой и облегчением, когда он видит меня. Росс выпрямляется и делает шаг ко мне, словно и не было никакой усталости и боли. Я прыгаю на него, как обезьянка, обвив шею руками, а талию – ногами. Росс, несмотря на раны, крепко подхватывает меня и прижимает к себе. Его запах затерялся в смеси металлической крови и цемента, но я чувствую, слышу и вижу его. Мой нос утыкается в изгиб его шеи, и я считаю, как часто бьется его сердце.

— Ты здесь, Ангел, – шепчет Росс.

Лишь киваю, крепче обнимая его. Росс проводит широкой ладонью по моей спине, успокаивая или успокаиваясь. Отрываюсь от его шеи и спрыгиваю не землю, но шею не отпускаю. Росс накрывает мою щеку своей рукой и вытирает слезы, так и струящиеся по моему лицу. Буря эмоций пробегает по его лицу, и я не пытаюсь их прочесть. Сейчас самое главное, что жив.

— Мистер Кинг… – один из спецназовцев подходит к нам. Наверное, хочет отвести его к медикам. Но его первоначальные планы меняются, когда он кричит: – Ложитесь!

Росс реагирует быстрее меня, валит нас на землю, а затем оттаскивает внутрь. Сквозь тонированные стекла вижу, что добрая половина полицейских обратила оружие против сослуживцев. Стоукса среди них нет, а МакКуинн уже лежит, упав лицом на асфальт. Его рот изогнулся под неестественным углом, а из головы течет кровь. Началась перестрелка. Часть телохранителей, включая Бена, остались и стреляли по «крысам», укрывшись за колоннами здания и за автомобилями. Никто словно и не заметил, что людей не хватает, пока из окна здания напротив не вывалилось четыре тела. Снайперы. За нами весь день наблюдали снайперы.