Книга Завещание на любовь, страница 71 – Миранда Эдвардс

— Нестрашно, — говорю я. — К последнему домику мы приступим нескоро. Давай пробежимся по плану.

Все дела мы заканчиваем к глубокой ночи. Выходя из офиса Эндрю, я автоматически смотрю на крайний домик. Гость плотно закрыл все окна, словно заперся в бункере.

Тогда я почему-то не придал этому значения. Очень и очень зря.

Мередит

Маркуса нет, Кайл уснул ещё в полдень, поэтому сейчас самое время для открытия ящика Пандоры. Закрываю дверь и подпираю ее стулом. В закромах нахожу папку с документами, найденными моим дедом, и флэшкой, включаю ноутбук, подключив к нему наушники, и набираюсь сил. Что я там увижу? Ставлю сотку на то, что я пожалею. Черт возьми, была не была.

На флэшке оказалось две папки: «Маркус» и «Рука Господа». Открываю документ с волнующим меня именем и вижу одно единственное видео. Стоп-кадр уже вызывает у меня рвотный позыв, но я все же включаю ролик.

Особняк Монтгомери, Хэмптонс, 20 лет назад

Мальчик не плачет: слезы закончились еще в первые сутки пребывания в подвале. Он не может сдвинуться с места. Руки скованы цепями, чтобы он не сбежал. Но даже если бы он хотел это сделать, то попросту не смог. Пальцы мальчика сломаны на руках и на ногах, колени выбиты, а из-за потери крови перед глазами все плывет.

Маркус раскачивается из стороны в сторону, пытаясь согреться. Но пока пол не станет теплым, у него это не получится. Маркусу хочется исчезнуть, испариться в воздухе. Он унижен, сломлен и уничтожен. Никто его не спасет, потому что всем на него плевать. Друзья предали его, брат покинул, а отец… отец убивает его, приходя каждую ночь в подвал.

Дверь открывается, и в помещение входит Квентин Монтгомери. Маркус не хочет подавать виду, но он все еще боится. Мальчик открывает Библию и зачитывает вслух:

— И земля осквернена под живущими на ней, ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет.

— Отрезвитесь, как должно, и не грешите, ибо, к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога, — ледяным тоном говорит Квентин.

Мужчина закатывает рукава и подходит к шкафу, над которым висит серебряный крест. Квентин благоговейно опускает взгляд перед распятием и достает из ящика нож и пистолет. Обычно он истязает свое чадо кинжалом, но сегодня он берет старый кольт с позолоченной гравировкой. Мужчина выходит под свет луны и направляет дуло на сына, сняв пистолет с предохранителя.

«Вот и все,» — подумал Маркус.

Конец страданиям. Конец одиночества. Конец всего.

— Ты не будешь молить меня о милости? — спрашивает Квентин. Маркус отрицательно качает головой, и его отец опускает оружие. Он подходит близко к мальчику и гладит его по голове, как щенка. Так же оскорбительно. Его жест совсем не проявление ласки, он хуже пореза ножа. — Хороший мальчик. Осталось немного. Мы излечим твои грехи.

Квентин убирает пистолет и нож. Сегодня ему не нужно оружие. Мужчина стискивает волосы Маркуса в кулак, поднимает его голову и наносит удар по лицу. Квентин не жалеет сил и свои руки. Он бьет так сильно, что за считанные секунды глаз Маркуса плывет, кожа на брови рвется, и по лицу стекает кровь, капая на тело и пол.

Это была последняя ночь в подвале, но мальчик будет страдать еще много месяцев от физической боли, а от воспоминаний — долгие годы.