Книга Завещание на любовь, страница 52 – Миранда Эдвардс

Ревность — противное чувство. Я рада, что отвадила от Маркуса женщин, но за это же мне безумно стыдно. К горлу подступает тошнота настолько сильная, что, кажется, я сейчас ис-порчу белоснежные платья женщин.

— Меня замучила жажда, дамы, — показываю им пустой стакан и, не дожидаясь ответа, ухожу к небольшому бару, обустроенному на кухне.

Я обещала Маркусу больше не пить, но все же прошу шампанское и почти залпом выпиваю весь бокал. Еще пара ссор с Маркусом или вечеринок с Лекси, и я точно сопьюсь. С генами отца вероятность зависимости увеличивается. Дедушка бы сказал, что он и после смерти портит меня. Не скажу, что у самой не мелькнула такая мысль, но все же думать так слишком жестоко. Каким бы он ни был, Генри был моим отцом. Не папой, а человеком, подарившим мне жизнь. Я же должна быть благодарна за это, да?

На соседний стул кто-то садится, по низкому баритону понимаю, что это мужчина. Голос кажется очень знакомым. Поворачиваюсь и вижу перед собой человека, с чьим именем делю заголовки таблоидов. Наши портреты крупным планом печатаются в крупных журналах и выкладываются в Интернет. Я «наследница крупной корпорации, танцующая от радости на костях семьи», а он «рок-звезда, разбивший сердце любимице публики» или «певец, вновь свернувший на скользкий путь секса, наркотиков и алкоголя». Знаю, что в моем случае пресса нагло врет, но что насчет него? Дэмиен Олдридж знаком лишь по тем самым статьям: безрассудный, сумасшедший, легкомысленный участник британской группы «Dark paradise». Он любит тусовки, моделей и музыку. С каким предубеждением я бы к нему не относилась, я не отрицаю его талант и восхищаюсь его страстью.

— Рад наконец увидеть кого-то, кто так же известен, как и я, мисс Ван дер Меер, — с усмешкой говорит Дэмиен Олдридж. Его явный британский акцент трудно не заметить. — Вижу вы так же рады здесь находиться.

Музыкант одет не по дресс-коду: узкие черные джинсы, такого же цвета футболка и серебреные украшения. У Дэмиена намного больше татуировок, чем у Маркуса, и чистой кожи почти нет. Шоколадные завитки волос касаются плеч, изумрудные глаза поникшие, несмотря на веселую ухмылку, играющую на губах. Мужчина зажимает в зубах сигарету, подносит к ней зажигалку и делает большую затяжку.

— Здесь вообще можно курить? — спрашивает он, оглянувшись.

Я пожимаю плечами.

— Скорее всего, нет, но я разрешаю.

— Спасибо, миледи, — Дэмиен наигранно кланяется мне и стряхивает пепел в опустевший стакан. — Знаешь, готов поспорить на все деньги мира, что тот парень не гей.

У меня перехватывает дыхание. Пытаясь не потерять лицо, делаю вид, что не понимаю его. К тому же, это совсем не его дело.

— Да брось, красавица, вожделеющий взгляд мужчины в сторону девушки я могу видеть, — Дэмиен подмигивает мне. — Поверь, сам себя ловлю на нем.

Мои глаза расширяются. Прошу, Господи, скажи, что я неправильно его поняла. За последние недели я получила достаточно мужского внимания, и еще одного ловеласа мне надо. Дэмиен, увидев мое смятение, заливается искренним громким смехом. В уголках глаз появляются капельки слез.

— Нет, ты, конечно, горяча, Мередит, — объясняет он, — однако в моей голове засела одна русская девчонка, которую я не могу забыть. Чертовка забралась мне под самую кожу.