Книга Завещание на любовь, страница 50 – Миранда Эдвардс

Возвращение в Нью-Йорк дается нам с Маркусом трудно. Он совсем отвык от суматохи, которой сопровождается каждый сбор «сливок» общества. Мужчина забыл, какого быть лишь вежливой марионеткой, играющей на публику. Но несмотря на это, он держался отлично. Маркус не показывал, насколько неприятно ему стоять посреди зала в дорогом белом костюме без галстука и пытаться не выглядеть так, словно он волк, случайно забредший в город. Видно, что он отделился от этого мира. Как минимум, татуировки, виднеющиеся из-под хлопковой рубашки, доказывают это. Я же просто нервничаю из-за излишнего внимания. Каждый гость украдкой бросает на меня взгляд. Сочувственный, насмешливый, заинтересованный или полный отвращения. Для последней категории людей я не только проекция своих никчемных родителей, но и объект зависти. Их негатив почти осязаем, он душит и хлестает меня по коже. Раньше я видела такие взгляды, направленные на бабушку. Для всех она была женщиной, у которой было все, что она пожелает. Так теперь относятся и ко мне, только почему-то все за-были, что бабушка пережила беременность дочери-подростка, а я потеряла всю семью.

Судорожно расправляю морщинки, образовавшиеся на лифе белого платья длиной до сере-дины икр, с довольно пышной юбкой и спущенными рукавами, и переступаю с ноги на ногу, слегка цокая шпильками кожаных лодочек в тон. Маркус успокаивающе сжимает мое плечо и говорит:

— Ты чудесно выглядишь, Мередит. Не переживай.

Брендовая одежда и укладка отлично вписываются в общую картину роскоши. Ухоженные дамы и их кавалеры, разгруппировавшись, заполонили пентхаус, переоборудованный под зал. Он остается таким, как я его помню: высокие потолки, светлые стены, минималистичное осве-щение, но мебель бабушки и дедушки была заменена на на небольшие столики для гостей и на подставки для предметов искусства для аукциона. Возле одной стены поставлена небольшая сцена с музыкальными инструментами. Только я здесь лишняя. Никакая внешняя маска не сде-лает меня частью этого общества.

— Мне комфортнее с Занозой в курятнике, — ворчу я. — Она хотя бы открыто меня презирает.

Маркус не сдерживает и заливается смехом, привлекая к нам внимание. Он прикрывает рот руками, делая вид, что закашлялся.

— Здесь есть кто-то знакомый тебе? — спрашиваю я.

— Из поколения постарше только, — отвечает Маркус, сложив руку в карман. Он делает глоток янтарной жидкости и указывает в сторону группы из трех седых мужчин в сшитых на заказ костюмах-тройках: — Эти парни были партнерами моего отца, приходили к нам часто. Есть

еще несколько семейных пар, но в основном все слишком молодые. Когда я покинул эту стаю койотов, они были только такими же отпрысками, как и я, так что мы не общались.

Трудно не заметить, с каким интересом молодые девушки засматриваются на Маркуса. Оно и неудивительно: красивый приметный мужчина, диковинка в их окружении. Они не скрывают свое вожделение, стреляя глазками в его сторону. Невольно кривлюсь и закатываю глаза как раз в тот момент, когда к нам подходит миссис Стюарт. Она приветственно улыбается гостям. Если бы я не знала, что она организатор, то легко бы это поняла по деловому новомодному брючному костюму и планшету в руках. В отличие от других представительниц женского пола она обула кроссовки. Ее волосы забраны в высокий зализанный хвост. Миссис Стюарт подходит к нам и, улыбаясь, просит: