Книга Союз, заключенный в Аду, страница 96 – Миранда Эдвардс

Наши дни, Чикаго…

Она смотрит в никуда. Не уверен, спала ли она. Аврора просто лежит и периодически доползает до туалета. Ее караулят каждую минуту, даже в ванной комнате. Я заменил часть охранников на женщин, чтобы они сопровождали ее во время деликатных дел.

Не могу избавиться от паршивого ощущения дежавю. Я стою в проеме, не решаясь подойти к ней, как когда-то отец к маме.

Черты лица Авроры расплываются, ее волосы становятся черными, как мои собственные, а глаза из зеленых с золотистым окаймлением превращаются в карие.

Часто моргаю, пытаясь избавиться от долбаных галлюцинаций. У мамы была послеродовая депрессия, осложненная войной, бушевавшей в то время. Аврора не мама, но она ведет свою битву и проигрывает. Если она не зацепится за желание жить вопреки всему, что пожирает ее изнутри, она умрет, как бы я не старался не позволить ей упасть.

Росс мало говорил о произошедшем в ту роковую ночь, когда их с мамой похитили и наша семья распалась. Я знал лишь сухие факты: причину смерти мамы, длительность пыток. Весь ужас осознал лишь в день, когда Селена едва не покинула нас. Глаза брата говорили все сами. А взгляд Селены показывал, что она готова сдаться. Она пережила многое, но это было выше ее сил. Еще секунда, и Сел повторила бы судьбу нашей матери. Аврора проживала это годами, отличие только в том, что ее не убивали. Нет, эти ублюдки поступали гораздо хуже. Они заставляли ее терпеть и выжигали ее душу, кусок за куском разрушая ее.

Но сейчас Аврору мучает что-то другое. Она открылась мне, рассказала о боли, которую терпела годами. Она бы не стала пытаться убить себя из-за этого вновь. Мне так кажется, по крайней мере.

Сделав глубокий вдох, переступаю порог в ее спальню. Атмосфера в комнате гнетущая и удушающая. Мне тяжело идти к Авроре, потому что я вижу в ней маму. Я последний человек, который может ей помочь, но у нее есть только я. Скидываю пиджак и залезаю на кровать. Аврора даже не смотрит на меня, продолжая лежать. Беру ее холодную ладонь и убираю слипшиеся волосы с бледного лица.

Миссис Мартинс принесла обед еще несколько часов назад, но никто не смог покормить Аврору.

— Давай, Рори, ты не ела ничего уже два дня, – приподнимаю Аврору с постели и прислоняю к изголовью.

Она словно кукла, которая не может даже держать голову самостоятельно. Взяв ложку, черпаю суп и подношу ко рту Авроры. Она не размыкает губы, тогда я говорю:

— Аврора, знаю, что тебе сейчас дерьмово, но я не позволю тебе упасть, поняла? Если ты не станешь есть, я вызову врача и тебе поставят трубку с парентеральным питанием. И еще подключу Селену, которая расскажет о всех прелестях такого питания. Поверь, тебе оно не нужно.

Аврора наконец-то наклоняет голову в мою сторону. Ее взгляд встречается с моим, и меня словно обливают ледяной водой. В опустошенных глазах Авроры на долю секунды вспыхивает что-то, но следом тут же угасает. Вряд ли угрозы – хороший способ привести человека в чувства, зато они сработали. Аврора приоткрывает рот, позволяя накормить себя. Не теряя ни секунды, запускаю ложку в рот. Так я скармливаю ей весь суп и даю попить. Аврора, увидев, что еды больше нет, отворачивается и заползает обратно под одеяло.

Не понимаю, она злится? Пускай так. Любой прогресс уже что-то.