Книга Союз, заключенный в Аду, страница 157 – Миранда Эдвардс

Эйден поднимается на ноги и начинает расхаживать хищной походкой по комнате.

Я все еще не знаю, где мы и как связаться с Гидеоном. Он уже ищет меня, и мне остается лишь ждать. Он всегда найдет меня. Маленькое семечко надежды пускает корни и росточек в сердце. Гидеон скоро будет здесь. Буду тянуть время, чтобы дать ему шанс спасти и моих родителей. Гидеон – моя сила, и ради него я не рассыплюсь. Справлюсь со своим страхом и отчаянием. Я не беспомощная.

Эйден вытаскивает пистолет из-под пояса и подходит к Владимиру. Грубо толкнув пахана ногой, он бьет его по щекам, чтобы разбудить. И у Эйдена получается. Владимир открывает глаза и морщится от боли. Он не похож на страшного и бессмертного монстра славянской мифологии, называемого Кощеем. Передо мной тощий старик, находящийся на пороге смерти. Глаза потеряли последнюю искорку жизни после кончины Юли.

Лицемер! Она умерла из-за него, и не ему по ней тосковать.

Взгляд Владимира затуманен, но потихоньку начинает проясняться. Он замечает меня, родителей и, разумеется, Эйдена. Раскрыв сухие губы, он спрашивает:

— Что… здесь… происходит? Кто он?

Эйден качает головой и усмехается. Конечно, Владимир его не знает. Не понимаю, зачем вообще пахан здесь? И почему Эйден предал союз с родителями? Какие бы цели он не преследовал, хорошим это не кончится.

— Мы играем, Кощей, – насмешливо объясняет Эйден. – Ели солжешь мне, то тут же получишь пулю в лоб. Правила ясны?

Владимир выглядит слишком спокойным. Почему-то мне кажется, что ему плевать, чем закончится «игра». Но все же он кивает.

— Ты сам выбрал Сергея для своей дочери Юли, – начинает Эйден. – Ты знал его годами, видел, как он обращается с проститутками в борделях, и был прекрасно осведомлен, скольких из них он убил. Так вот, мой вопрос: отдавая замуж свою дочь за этого скота, ты знал, что тебе придется ее хоронить?

Ни один мускул на лице Владимира не дергается. Не в его привычках выдавать свои эмоции. Я же жду его ответ, затаив дыхание. Мне нужна правда прямо сейчас.

— Я знал, что если Юля родит, она будет в безопасности, – уклончиво говорит Владимир. – Ее долгом было пополнить наше братство, родить мне внуков. Она не была исключением.

С губ срывается рычание. Я больше не та смиренная девочка, которую из меня лепили годами. Я не гребаный инкубатор для пушечного мяса. Когда у меня появятся дети, они не станут подчиняться старикам, мнящим из себя императоров. Они будут свободны, как и их мать.

Эйдену тоже не нравится ответ Владимир, и он выполняет правило своей игры. Звучит выстрел, а следом мозги Владимира разлетаются по стене. Я даже не успеваю отреагировать. А когда его тело обмякает, меня едва не вырывает. Мертвенно-стеклянные глаза Владимира уставляются на меня.

Никаких вторых шансов Эйден не собирается давать. Ему не дали в свое время, и другие не получат.

— Думаю, теперь ни у кого не осталось сомнений в том, что я настроен серьезно, – обращается Эйден к моим родителям. – Теперь твоя очередь, Игорь.

Наверное, самое время начать молиться, но я не могу вспомнить ни единой молитвы.

Гидеон

— Это последний дом, записанный на Волковых, – сообщает Доминик, будто я не знаю сам.

Все мои люди разбрелись по городу и округе Чикаго, чтобы проверить всю недвижимость Авроры и ее родителей. Все дома и квартиры оказались пусты. Чувство безнадеги все сильнее подступает к горлу, и сдерживать его становится с каждой секундой труднее.