Книга Союз, заключенный в Аду, страница 156 – Миранда Эдвардс

— С добрым утром, солнце.

Наклонившись ближе, Эйден впивается в мои губы и целует. Это окончательно выводит меня из себя, и я прикусываю его губу до крови. Вязкая жидкость с металлическим привкусом попадает мне на язык, но зато Эйден перестает целовать меня. Он удивленно прикладывает пальцы к своей губе и вытирает кровь.

— Не смей целовать меня, сукин сын! – рычу я. – Я не хочу тебя и уж точно не позволю тебе распускать руки!

В глазах Эйдена появляется сочувствие. Мое желание ударить его становится все сильнее. Больше я не могу притворяться ради него. Он псих, и ничто это не изменит.

— Аврора, все хорошо, – Эйден убирает с моего лица волосы, выбившиеся из прически. Хочу откусить ему и вторую руку. – Мы все исправим. Ты теперь в безопасности. Только перед тем, как мы уедем, нам нужно кое-что сделать.

Эйден чмокает меня в щеку и встает. Начинаю дергать наручники, бессмысленно пытаясь выбраться. Приподнимаюсь на стуле и смотрю в окно. Вокруг только лес. Не знаю, сколько я была в отключке и вообще до сих пор ли мы в Чикаго. Что это вообще за дом?

Боковым зрением замечаю блеснувший под лучами солнца черный металл за поясом Эйдена. Все вновь замедляется. Сейчас произойдет что-то плохое. Эйден вытаскивает пистолет. Раздается пара оглушительных выстрелов, и я прижимаю руки к ушам. Из-за громкого звона не сразу слышу крик матери. Перевожу взгляд на нее и вижу, как мама падает на колени и сжимает раны на ногах отца.

Эйден убирает ствол за пояс и восторженно хлопает.

— Ну что ж, мы начинаем игру «правда или пуля в лоб».

Глава 36

Аврора

Мама истошно кричит. От громкости ее голоса Владимир, все еще сидящий без сознания, морщится. Отец стонет от боли. Кровь, льющаяся из ран на обеих ногах, пачкает лимонно-желтый ковер. Прижимаюсь к ледяной батарее не в силах оторвать взгляд. Я могу лишь смотреть, как отец истекает кровью. Крик о пощаде застревает где-то в горле. В голове шумит. Не знаю, что мне делать. Эйден больше не станет слушать меня. Стоило молчать.

Боже, какая я дура. Он убьет моего отца из-за меня.

Я злюсь, но смерти ему не желаю. Он же мой папа. Тот самый папа, который покупал мне сладости втайне от мамы, разрешал нам с Ромой бегать по лужайке и стрелять друг в друга из водных пистолетов. Он не был лучшим отцом. Он всегда был холодным и отстраненным, но я люблю его.

Эйден отрывает маму от отца, поднимает ее и усаживает на диван. Затем то же самое проделывает с папой. Он кидает моих родителей, как мешки с мусором, и достает из ящика несколько пар наручников, чтобы обездвижить их. Кровь продолжает хлестать из ран отца. Скорее всего, Эйден раздробил ему колени. Папа пытается оттолкнуть Эйдена, но тот грубо пихает его и ударяет в живот. После он кладет руки на колени отца и нажимает на кровоточащие раны. Папа взывает от боли.

— Сиди спокойно, – рычит Эйден, – или мы сразу перейдем к пуле в лоб.

Он отходит от дивана и направляется ко мне.

Слышу всхлип, раздающийся будто издалека, но это я начала реветь. Горячие соленые слезы стекают по щекам и застилают глаза. Моргаю, чтобы смахнуть слезы, и чувствую прикосновение к своему плечу.

— Знаю, пока ты не понимаешь, зачем я это делаю, – Эйден протирает мое лицо и опускается на колени возле меня. Он вдруг становится походим на того Эйдена, который был для меня всем миром, крепкой опорой и стеной. Я едва не обманываюсь этим. – Скоро все будет ясно, обещаю.