Книга Время волка, страница 86 – Дж. Сидни Джонс

То был тяжелый для Хартмана труд, он с трудом подбирал слова. Но, перечитав записку, улыбнулся. Неплохо! Особенно последнее: «А я вот смог бы». А что, впрочем, смог бы? Добиться ее или унять ее боль? Положив несколько монет на стол, он поднялся, надел пальто и, подойдя к ее столику, сунул салфетку в ее руку и тут же вышел из кафе. За его спиной зажужжали голоса, но он даже не оглянулся.

Не успел он пройти и половины квартала, как услышал за собой звук ее каблуков.

— Эй, вы! – окликнула она его.

Он остановился. Она, тяжело дыша, подбежала к нему.

— Почему вы это написали?

— Ну вот, это уже лучше! – поддразнил он ее. – Наконец-то начали задавать толковые вопросы.

Она улыбнулась, а потом рассмеялась. Он присоединился к ее смеху.

И два следующих года они были неразлучны. То, что начиналось как веселая шутка, как попытка поставить на место этих студентишек, переросло у него в настоящую любовь. Единственную, которую испытал в своей жизни Хартман Вольф для нее.

Хартман воспользовался связями своей любимой и ее университетских друзей, игравших в диссидентство, чтобы выйти на подозрительного красного священника, или падре, как называли его эти ребята в своем кругу. Он стал ходить вместе с другими молодыми людьми на проповеди отца Майера, где тот, пользуясь библейскими текстами, осуждал безбожие нацистов. Юная возлюбленная Хартмана с разинутым ртом слушала воскресные откровения патера. Это трудно объяснить, но Хартман и сам был увлечен красноречием падре, его смелостью и непоколебимой верой в существование высшей по сравнению с государством власти. И девушка, и священник оказали на Хартмана такое воздействие, что он, сам не замечая того, едва не забыл о своем задании, с которым внедрился в эту среду. И только Краль спас его, что правда, то правда. Как верно и то, что Вольф Хартман стал вечным его должником.

Хартман, повернувшись в кровати, натянул одеяло на голову. Он еще собирался жениться на ней. Жениться и быть с ней вместе всегда. О боже! На него вновь накатила боль, которую испытал он, расставшись с нею. Он рассказал Кралю о своем желании вступить в брак и попытался при этом убедить своего шефа, будто это никак не отразится на его работе в качестве тайного агента. Наоборот, женитьба явится для него важным стимулом повышения эффективности его работы, поскольку даст ему то, ради чего стоит бороться. Но Краль был непреклонен. Он знал, что обзаведение семьей ослабляет оперативника, заставляет его дважды подумать, прежде чем пойти навстречу опасности. Женатый агент думает невольно о том, как бы остаться в живых, когда главная заповедь оперативника – с радостью жертвовать жизнью, если того потребуют обстоятельства. Порывшись порядочно в своих досье и прочих имевшихся в его распоряжении материалах, оберштурмбаннфюрер нашел в конце концов ту козырную карту, которая ему была нужна. Девушка, на которой намеревался жениться Хартман, была наполовину еврейкой, «Mischling» по-немецки. Вступать же в брак с теми, в ком текла еврейская кровь, сотрудникам СС было строжайше запрещено.

— Ты должен быть благодарен мне, – сказал тогда Краль. – Я спас твою карьеру. Если бы в Берлине услышали хоть слово о том, что ты связался с еврейкой, то…

С тех пор козырная карта всегда оставалась в руках Краля. Он был уверен, что Хартмана можно смело отпускать на длинный поводок и даже спускать с него: он все равно вернется к хозяину.