Книга Падение.live, страница 172 – Ирина Логарт

— Мне не нужен ты. И все станет хорошо.

Хорошо не станет, конечно. Но, может, не так больно.

Подняла на него глаза. Улыбнулась, заметив, как на месте льда разгорается пламя в глазах. Смотрите-ка, да он скорее жив, чем мертв. Видимо, чтобы оживить его совсем придется сдохнуть самой.

Но он расценил мою улыбку по-своему и процедил:

— Это я и без тебя знаю. Но пока я здесь. И ты пока — здесь. Давай не будем доводить до больничной койки.

Меня передернуло. Да, он помнит куда бить.

— Это твой способ извиниться? Думаешь, приволок сюда свою докторшу, и она починит то, что ты сломал?

Его челюсть дернулась.

— Нет, не думаю. Никто не починит то, что я сломал. И то, что ты сломала.

Я поджала губы. Туше.

— Дай пройти.

— Нет.

Слишком энергично закатив глаза к потолку я опять чуть не брякнулась — голова закружилась. Он сделал шаг ко мне и подхватил. И вот тут я замерла, оказавшись в руках того, кого должна отчаянно ненавидеть, каждой своей клеткой. Того, кто вчера так наглядно продемонстрировал, какое место в его жизни мне отведено. Того, кто способен на меня смотреть с холодом, от которого умирает даже то, что итак давно мертво.

С силой закусила губу, но это не помогло — горячие слезы все равно потекли. Тогда я задержала дыхание, чтобы остановить накрывающую меня бурю, которую так удачно получилось отложить вчера, но вместо этого вырвался судорожный всхлип. Настолько очевидно выдавший меня с головой, что дальше изображать железную леди было бы совершенно бесполезно.

Он обнял меня еще крепче, уткнувшись губами мне в макушку.

— Уйди! — истерично вырвалось у меня, в последней попытке спрятать от него свою самую большую слабость.

— Заткнись. Не уйду.

И тогда я разревелась. Громко, со слезами и всхлипами — как положено настоящим истерически-припадочным женщинам. Хотелось бы все списать на эти чертовы таблетки, да только вряд-ли дело в них. Уткнувшись носом в мужскую грудь, я сотрясалась всем телом, надежно спрятанная от мира его сильными руками. И полностью осознавала всю фатальность произошедшего. Как и невозможность того, что это будет хоть как-то исправлено.

То, с каким остервенением он прижимал меня к себе, с каким отчаянием зарывался в моих волосах, говорило ровно об одном — он тоже понимал. Мы оба знали, что достигли дна. И дальше уже просто ничего нет. На такую глубину никакой свет не проникает.

Когда мое тело почти перестало безвольно содрогаться, он тихо прошептал:

— Дай ей тебе помочь. Не отказывайся. Тебе нужны силы, чтобы ненавидеть меня как следует.

Я горько усмехнулась, продолжая сжимать и разжимать край его футболки.

— Мне есть кого ненавидеть.

Подняла голову и внимательно на него посмотрела. Мне нужен всего один взгляд. Мне нужен один твой взгляд.

Твой, не Фаера.

Иногда мне кажется, что он слышит мои мысли. И иногда мне кажется, что я слышу его, потому что этот взгляд иначе, чем “Смотри. Здесь только я. И ни капли Фаера” назвать нельзя.

Ладно, твоя взяла.

— Ты не будешь присутствовать, — мой голос прозвучал твердо.

Несколько секунд он изучал мое лицо, затем кивнул.

— Тогда дай мне умыться, а потом зови своего Доктора Франкенштейна.

Я отстранилась, а потом снова глянула на него:

— Она могла бы собрать идеального монстра из того, что от нас осталось, правда?