Книга Под кожей, страница 80 – Ника Коваль

Эмма с громким стуком ставит стакан на кофейный столик и прожигает меня взглядом.

— Не моя забота? Ты хоть представляешь, как я себя чувствую сейчас? Ты стоишь передо мной, человек, который следил за мной, как маньяк на протяжении нескольких дней. Мой друг убит, а ещё и подвернулся отец, которого я считала мёртвым! И ты говоришь мне, что это не моя забота? Ты, мать твою, наёмник, которого наняли чтобы меня убить! Как мне на всё это реагировать?! – повышая голос, говорит она.

— Твой друг? – голос сорвался на хрипоту, будто кто-то провел наждачкой по горлу.

Из всего потока отчаяния и гнева, что она выплеснула, эти два слова впились в мозг острее всего. Этот… урод. Этот подонок, который чуть не сломал её. И она до сих пор называет его другом?

Эмма замешкалась. Её взгляд, ещё секунду назад полный огня, поплыл, отводясь в сторону. Она поджала губы, пальцы бессознательно скрутили край грязного свитера. Выглядела она как ребёнок, пойманный на вранье. Виновато, испуганно и глупо. Невыносимо глупо.

Где-то глубоко в груди, под грудной клеткой, тлевший уголёк злости вспыхнул ослепительным, ядовитым пламенем. Это была не просто ярость. Это было нечто первобытное, ревнивое и абсолютно иррациональное. Он коснулся её. Он причинил ей боль. И после всего этого она защищала его?

Моя бровь непроизвольно дёрнулась, приподнявшись. Я наклонился, и тень от моего тела накрыла её с головой.

— Он, – я выдавил слово сквозь стиснутые зубы, и оно прозвучало как плевок, – прижал тебя к стене в грязном переулке. Он рвал твою одежду. Он оставил синяки на твоей коже, которые я сейчас вижу. – Каждое слово было ударом молотка, вбивающим гвоздь в гроб её иллюзий. – И ты называешь это дружбой? Или тебе, – я склонился к ней так близко, что ощутил её прерывистое, горячее дыхание, – нравилось?

Она аж подпрыгнула, будто её ошпарили кипятком. Глаза снова вспыхнули, но на этот раз не гневом, а чистейшим, неприкрытым стыдом.

— Нет! – вырвалось у неё, голос сорвался на визг. – Ты… ты ничего не понимаешь!

— Я понимаю, – перебил я её холодно и жёстко. – Я понимаю, что он был жалким куском говна. Или есть до сих пор. И я понимаю, что ты до сих пор защищаешь его в своей голове, потому что иначе придётся признать, насколько одинока ты была. Что кроме него и той блондинки, у тебя никого не было. И это… это пугает тебя куда больше, чем я.

Я видел, как мои слова попадают точно в цель. Она содрогнулась, будто от пощечины. По её щеке скатилась единственная предательская слеза. Она снова была той девочкой из переулка – напуганной, одинокой и абсолютно сломленной.

Отшатнувшись, я провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с себя это внезапное, удушающее чувство: смесь ярости, жалости и чего-то ещё, чему я не мог подобрать названия.

— Он не твой друг, – заключил я, и голос мой снова стал ровным и пустым, как ночь за окном. – Он урок. И ты его усвоила. Надеюсь. Потому что в твоём положении доверять нельзя никому. Особенно тем, кто улыбается в лицо.

Я повернулся к столу, спиной к ней, давая ей и себе несколько секунд, чтобы прийти в себя. Воздух в комнате сгустился, наполнившись всем, что было сказано, и всем, что осталось висеть между нами невысказанным.

Идиот! Ты просто идиот, Блэк. Агрессивный ублюдок. Ей и так плохо и страшно, а ты только сильнее бьешь её в самую рану. Монстр. Ты монстр, и всегда им будешь.