Книга Под кожей, страница 177 – Ника Коваль

Он смотрит на меня, как на трофей, и это заставляет кровь бежать быстрее.

— Идеальная, – хрипит он, и его большой палец проводит по нижней губе, прежде чем опуститься к соску, касаясь его с такой нежностью, которая не вяжется с его свирепым видом. Потом он сжимает – резко, почти до боли, и я вскрикиваю, а в животе завязывается тугой горячий узел. Боль и наслаждение сливаются воедино, и я понимаю, что так и должно быть. Только с ним.

Он откидывает голову, глядя на меня сверху вниз, и я вижу в его глазах ту же борьбу между желанием растерзать и необходимостью оберегать.

— Скажи, что хочешь этого, – его голос – низкий рокот, вибрирующий в тишине. – Скажи, что хочешь меня. Или я остановлюсь прямо сейчас, клянусь.

Он дал мне выбор. Последнюю лазейку. Но ловушка захлопнулась уже давно.

— Я хочу, – выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло, чужим. – Я хочу тебя, Крис. Всё.

Улыбка, появившаяся на его лице, не имеет ничего общего с радостью. Это оскал хищника, получившего долгожданную добычу. Но в следующий миг его выражение смягчается, и он целует меня уже нежно, почти с благодарностью, пока его руки расстегивают мой пояс.

Одежда падает на пол бесформенными кучками, образуя баррикаду между нами и внешним миром. Вот он, мой киллер, мой кошмар и моя единственная безопасность – весь передо мной. Шрамы, мышцы, татуировки, которые выглядят как произведение искусства, и яростный пульс под кожей. Мой взгляд падает на татуированную грудь, и мое сердце замирает. В месте, где бьется сердце, изображен чёрный круг, создающие подобие дыры, и от него отходят десятки линий, как щупальца, расползающиеся по всему его телу. Они затрагивают плечо, бицепс, грудь, словно щупальца тьмы, захватывающие всё на своём пути.

— Что она означает? – шепчу я, не в силах оторвать глаз от этой глубокой картины.

— Это тьма, – он хватает мою руку и прижимает ее к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу. – Та, что поселилась во мне ещё тогда, когда я был подростком. Она живёт во мне, Эмма, и разрастается с каждым днём. Она голодна. И порой мне её сложно сдерживать.

Его пальцы мягко, но настойчиво ведут мою ладонь по рельефу чернильных линий. Кожа под ними горячая, живая.

— Она питается моим гневом. Моей болью. Моей работой. – Его голос звучит исповедально в полумраке. – Я думал, она заполнит всё. Станет мной целиком.

Он поднимает мой взгляд к своему, и в его стальных глазах нет привычной брони. Только оголенная, пугающая искренность.

— Но сейчас… – Его рука сжимает мою, прижатую к татуировке над сердцем. – Сейчас я чувствую, как она отступает. Здесь. Где твоя рука. Как будто ты создаешь пустоту в самой ее сердцевине. Дыру в этой дыре.

Его слова висят в воздухе – хрупкие, невероятные. Я чувствую, как под моей ладонью его сердце бьется все чаще, но уже не от ярости. От чего-то другого. От страха, что я увижу эту тьму и отшатнусь. От надежды, что… нет.

— Я не боюсь твоей тьмы, Крис, – говорю я тихо, и мои пальцы сжимаются на его коже, цепляясь за него, за эти чернильные щупальца. – Потому что вижу, что она не захватила тебя полностью. Ты здесь. Тот, кто столько раз спасал меня из Ада. Тот, кто поставил руку между мной и стеной.

На его лице появляется гримаса боли и облегчения, как у человека, с которого сняли тяжелую ношу.