Книга Под кожей, страница 174 – Ника Коваль

— Алис Кларк, приятно познакомиться! – дружелюбная улыбка освещает её лицо, когда она протягивает мне руку для рукопожатия.

Наши руки сплетаются, а взгляды встречаются. Я чувствую, как едва уловимый страх просачивается в её тело, но она это умело скрывает за своей светящейся внешностью. Но глаза никогда не врут.

— Взаимно, Алис Кларк. Лука Морсбрингер, очень приятно.

Думали, я забыл про чудесную подружку моей музы? Извольте, план продуман до мелочей. Кровавая бойня только начинается, и я намерен превратить жизнь Эммы в Ад.

В Ад, где я буду её князем.

Князем похоти.

Может, я сплю? Иначе как объяснить то, что в моей жизни наконец-то забрезжил свет – не ослепительная вспышка, а тот самый, долгожданный, теплый и неровный, как биение сердца под рукой? Он пробивался сквозь толщу лет, страхов и осколков прошлого, и звали его – Крис.

Меня до сих пор колотит изнутри. Это не паника – это землетрясение чувств, которое сотрясает всё мое существо каждый раз, когда он просто смотрит на меня. Он не вломился в мою жизнь – он методично, каменным молотом своей воли разобрал по кирпичику каждую стену, которую я возводила годами. От той, что скрывала боль, до той, что охраняла последние крохи доверия. И за этими стенами он нашел не жертву, не «цель», а… меня. Ту самую испуганную и яростную, которая все еще верила, что можно выжить.

Крис стал для меня не сожителем и уж точно не тюремщиком. Он стал моей тишиной после кошмара. Моей броней в мире, который раз за разом пытался меня сломать. Только сейчас, оглядываясь назад, я с ужасом и восторгом осознаю: он спасал меня всегда. От чужих рук, от собственной тени, от голосов в голове, шепчущих «сдайся». Чувствую себя вечным должником, но знаю – он не потребует расплаты. Его валюта – моя жизнь отныне и навсегда в его руках, и это не плен, а дарение.

Последний его жест меня очень удивил, точнее, он полностью уничтожил последнюю стену, которую я возводила вокруг себя и своего сердца годами.

Подвеска на моей шее – холодный изящный металл, вобравший в себя тепло его пальцев. Когда он стоял сзади, его дыхание касалось моего затылка, а большие умелые руки застегивали крошечный замок, мир сузился до этого мгновения. Я чувствовала всё. Каждый нервный вздох, который он пытался скрыть. Мурашки, пробежавшие по моей коже не от холода, а от электричества его близости. И это странное, сладкое, невыносимое тепло внизу живота, которое заставило меня вцепиться в край стола, чтобы не дрогнуть. А когда он прижал меня к столешнице, чтобы достать кружки… Боже, я молила всех богов, чтобы стон не вырвался с моих губ. Я чувствовала всё. От его горячего дыхания на моей шее до твердой выпуклости в его джинсах. Хотелось развернуться и впиться губами в его, раствориться в яростном и сладком поцелуе, чтобы он никогда меня не отпускал. Моё тело впервые захотело кого-то, мой мозг впервые кого-то жаждет. И это никто иной, как Крис, единственный мужчина, способный вызвать во мне бурю.

Но самое прекрасное, самое пугающее – со мной он настоящий. Маска безжалостного киллера тает, как утренний туман, и остается человек. Ранимый, неловкий, нервничающий парень, который прячет улыбку и теряет дар речи, когда дарит подарки. Видеть это – все равно, что знать секрет вселенной. Меня тронуло до глубины души, как его руки дрожали, когда он протягивал коробочку с подвеской. Я не выдержала и обняла его, зарылась лицом в грудь, вдыхая знакомый запах ветивера и чего-то безоговорочно его. А он… он подхватил меня под бедра легко, как перышко, и закружил. Бабочки в животе взметнулись хороводом, и мир на миг превратился в карусель чистого, безудержного восторга. И пионы… Огромный, белоснежный, пьянящий сон. Я проснулась от их аромата, нежного, сладкого, обволакивающего. Комната превратилась в оранжерею, а я – в ее сбитую с толку королеву. Первой мыслью было привычное чувство вины: «Я не заслуживаю». Оно грызло изнутри, напоминая обо всех долгах, всей грязи прошлого. Но Крис поймал мой взгляд, подошел и… поцеловал. Нежно, почти не касаясь. «Ты достойна всех цветов в мире», – прошептал он, и в его глазах не было ни капли сомнения. Только уверенность, твердая как скала. В тот миг я поверила.