Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 45 – Елизавета Бута

Кирс приехал к своему дому, когда уже начало светать, а Киселев, наблюдавший в машине за тем, как догорает дом бывшего друга, впал в тяжелую дрему. Павел проснулся, когда Кирс с обезумевшими глазами стал бегать по участку. Киселев в ужасе открыл дверь машины, вышел и хотел было ринуться к другу, но потом обмяк, оперся на открытую дверь и просто молча наблюдал за происходящим.

— В случае чего я даже не успею тебе ничего сказать, — звучали в голове слова Кирса, сказанные когда-то…

Когда Кисель пришел в себя, он понял, что нужно собирать накопленное и уезжать из страны. Теперь им руководил не только гнев, но и страх. А медведь в отчаянии страшен еще больше. Загнанное в угол животное уже не боится умереть, но хочет сокрушить все вокруг себя. В течение нескольких дней Кисель собирал старые долги, отбирал машины, поджигал тех, кто уже не собирался ничего возвращать. Один человек с парочкой подручных за несколько дней заставил город полыхать в огне. Перед отлетом Киселев более-менее пришел в себя и осознал, что собирается уехать навсегда. Он зашел к нескольким друзьям на прощание, заглянул к Соломинским, порасспрашивал подросшего Мишу Соломинского о том, как идут дела в спортивной секции, а потом отправился в аэропорт.

Когда самолет приземлился в Праге, Киселев понял, что ему уже ничто не угрожает. Чехия казалась ему не просто другой страной, но иным миром. В России он был уже объявлен в розыск, но Интерпол еще не был задействован. Несколько месяцев Киселеву удавалось скрываться от преследования, но потом он купил машину, попал в аварию, и полиция выяснила, что виновник происшествия — разыскиваемый преступник. Тогда, в конце 1990-х, Европа уже основательно устала от легенд о неуловимом киллере спецслужб Солонике. Власти европейских стран опасались растекающихся по всем уголкам Старого Света личностей с темным прошлым и бесконечным количеством наличных денег. Они не способны были жить по закону, поэтому при любой возможности власти старались сплавить их за пределы своей юрисдикции. Интерпол благополучно экстрадировал Киселева назад, в Иркутск. Как только самолет приземлился в родном городе у берегов Байкала, с Киселева сняли легкие, чуть ли не пластиковые чешские наручники и надели «родные» — тяжелые, проржавевшие, произведенные еще в СССР.

Следствие длилось несколько лет. Киселева с подельниками обвиняли в нескольких убийствах и поджогах, но в 2002-м суд оправдал его за недостаточностью улик. Павел Киселев буквально опьянел от успеха. Если даже суд признал его невиновность, о чем вообще может быть речь? Теперь-то дело за малым — нужно было вернуть себе свою жизнь!

За эти несколько лет Киселев потерял все. Накопленный капитал ушел на судебные издержки, посылки и свидания. Восстановить справедливость и доказать, что он не трогал общак, удалось, но из «смотрящих» Киселев выбыл. Охранную фирму пришлось закрыть. Мир безнадежно изменился. Передел сфер влияния был завершен, а Киселев не желал этого признавать. Оставаться в городе было опасно. У Павла здесь было много врагов и конкурентов, а когда он объявил о своем намерении вернуть власть над Иркутском и Ангарском, многие призадумались. Киселев понимал, что со дня на день с ним что-то может случиться, но не хотел признавать поражения. Уехать из города и начать все с чистого листа значило бы перечеркнуть все прошлое. Это казалось куда более сложной задачей, чем просто объявить новый этап войны. Чтобы вернуть себе власть, нужно было обезглавить Иркутск и заручиться поддержкой влиятельных людей. Он уже это проходил.