Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 44 – Елизавета Бута

Когда срок заключения Киселя подошел к концу, его назначили «положенцем» по Иркутску и Ангарску. Главной его обязанностью было содержание общака. Он должен был держать и распределять деньги, «греть зону» и расширять свое влияние. Область на тот момент уже практически перешла под контроль криминальных групп с Кавказа, и помочь здесь мог лишь человек, прекрасно знающий специфику региона.

Оказавшись на свободе, Кисель первым делом пришел в гости к семье Соломинского. Он долго и внимательно расспрашивал вдову о ее проблемах, взялся пристроить сына Соломы в спортивную секцию и оставил на прощание приличную сумму. Вскоре Киселев открыл свой бизнес, наладил контакты с братской ОПГ, а с Вячеславом Гамерником из Братска они даже подружились на почве сходства характеров. Их стали часто видеть в одном из иркутских баров по вечерам. Периодически к ним присоединялся бесцветный человек, имени которого никто никогда не мог припомнить. Вроде бы он был из Ангарска, а может, и нет. Светловолосый высокий мужчина очень сильно сутулился, прятал голову в плечи, а его глубоко посаженные глаза всегда будто насмехались над собеседником. Из-за этих особенностей внешности он напоминал Голема, а не человека.

Несколько месяцев все шло нормально. Авторитетные люди с Кавказа, казалось, утратили интерес к Иркутску, а с ребятами из Братска вроде бы удалось договориться. Так продолжалось до тех пор, пока бизнес Киселева не дал сбой и ему не потребовались деньги. Где он их взял, уже не имеет значения, потому что слухи в тесном криминальном мире Приангарья имели то же значение, что и в колониях. Если где-то стали роиться слухи, то никакая правда уже не поможет. Слухи всегда побеждают, но можно заставить людей замолчать и выиграть для себя немного времени.

Стали говорить о том, что дела у Киселева шли не так уж гладко и он взял деньги из общака, чтобы поправить положение. Это был сокрушительный удар по репутации. Один за другим старые друзья стали выходить из-под начала Киселева, бизнесмены отказывались от услуг его «охранного предприятия», а жена жаловалась, что от нее отвернулись все подруги. Кто-то шепнул Киселеву, что слухи распускает Кирс, старый школьный приятель. Павел к тому моменту был уже целиком во власти боевого азарта.

— Такое нельзя прощать. Прав или не прав. Люди должны знать, что бывает за такие слова, — сказал Павлу как-то человек с неприятным лицом, имени которого никто из персонала бара так и не мог вспомнить. Единственное, что про него знали, — это то, что он работал когда-то пожарным, так как однажды долго рассказывал про устройство пожарной машины.

Киселев отправил на дело пару своих близких друзей, снабдив их в дорогу оружием, канистрами с бензином и гранатометом «Муха», чтоб уж наверняка. Сам Павел предпочел задержаться в баре, но долго не выдержал и тоже помчал на Коммунистическую, чтобы посмотреть, как вершится правосудие.

Двухэтажный особняк Кирса облили бензином, подожгли, а затем, для верности, вход разбомбили из гранатомета. Никто в доме не имел ни единого шанса на спасение. Треск огня, грохот рушащихся балок и женские крики в адском пламени запомнились жителям Коммунистической улицы надолго. Сначала пожарные вынесли из дома тело семнадцатилетней дочери бизнесмена. Затем на улице появился мешок с телом жены. Живой удалось найти только тещу Кирсанова: ее спасло то, что она жила в угловой комнате и на момент взрыва была достаточно далеко от эпицентра.